Все дома и строения, если это и в самом деле были дома и строения, все деревья и растительные массивы, если это были деревья, вздрагивали и шатались, будто сотворённые из комплектов мыльных пузырей.
Вздрагивали и плавно меняли форму пролетавшие в зеленоватом небе летательные аппараты.
Трансформировались при движении автомобили, двигающиеся по улицам города (если это были улицы).
Изменяли форму тел люди, снующие по уступам зданий (возможно, это были пирамидальные холмы) и между потоками машин — мыльных пузырей.
Не менялись только прыгающий на батуте «родич» да сама сетка.
Впрочем, через пару минут Прохор-гость начал сомневаться в том, что Прохор-хозяин прыгает на батуте.
Во-первых, это действо происходило на вершине пирамидального утёса, не имеющей ограждений.
Во-вторых, батут не имел стоек и креплений, поэтому было совершенно непонятно, на чём держится сетка.
В-третьих, при каждом подбрасывании сознание Прохора-гимнаста приугасало: ему становилось больно!
И в-четвёртых, стало видно некое струение над головой «родича», возникавшее каждый раз, когда его тело взмывало в воздух.
Струение напоминало гигантскую призрачную ладонь, которая опускалась на голову прыгуна и впечатывала его в сетку.
Складывалось впечатление, будто кто-то почти невидимый играл телом Прохора, как мячом.
Сознание прыгуна в очередной раз поплыло, и Прохор-гость ответно почувствовал дурноту: его сознание тоже готово было раствориться в зыбком мареве чужой непонятной жизни.
Вниз! — скомандовал он сам себе, забыв, что выбираться в собственное тело надо было «вверх».
Спохватился, отсчитав с десяток «рассветов», попытался развернуться… и понял, что потерял ориентацию!
Перемирия не будетПрошёл час, Прохор ни разу не пошевелился, и это означало, что его ПСС-душа витает где-то по закоулкам Числовселенной.
Даныбай забеспокоился.
Он встал, потолкал математика в плечо, понаблюдал за ним.
Павлина, не выходившая из каюты ни разу, тревожно посмотрела на него.
— Что-нибудь не так?
— Не понимаю… он уже должен был вернуться.
— Позвони Саблиным.
Даныбай усмехнулся, выпрямился.
— Позвони… они в другом измерении живут, туда не дозвониться. А ходить по этим… числоуглам… как Прохор… я не умею.
— Что же делать?
— Ничего, ждать. Саблины сами нас навестят. Прогуляйся на свежем воздухе, я с ним посижу.
— Лучше ты иди, а я останусь. Если он проснётся, я позвоню.
Даныбай походил по каюте, разминая руки, поглядывая в окна, откуда в каюту прилетали тихие звуки морской жизни отеля, решился.
