Стену «льда и огня» в представлении Прохора тройная связка «душ» преодолела гигантским напряжением всех своих сил.
Загудело в голове (внутренняя самооценка цеплялась за известные стереотипы), обожгло кожу, ослепило — и Прохор с «грузом» вывалился в синий-синий свет по ту сторону стены, которую ДД-Фуркад называл фильтром божественной этики.
Прохор не сразу понял, почему он ничего не видит, кроме синего света. Догадалась Устя:
«Небо!»
Это и в самом деле было бездонное синее небо, в которое всматривался человек, в пси-сфере которого сделали остановку формонавты.
И он был не один, в облаке его чувств-мыслей ощущалось присутствие ещё одного человека. И снова первой отреагировала Устя:
«Проша!»
На Прохора вылилось сразу два ушата удивления: один действительно опрокинул Прохор-2, другой…
«Приветствую, пробиватели стен, — заговорил густой, невероятно уверенный, полный достоинства и в то же время удивлённый голос. — Вот уж кого мы не ждали».
«Кто… вы?»
«Первый, — отозвался спутник носителя голоса.
— Устя, ты? Или мне померещилось?»
«Любимый!»
«Очуметь! Не померещилось! Как ты здесь оказалась?!»
«Мы вместе, — сказал Прохор, освобождаясь от «дыма» и «обгоревшей» при числопереходе «кожи». — Я, Устя и Юстина. Они помогли мне, иначе я один к вам не пробился бы. Что у вас происходит? Почему ты не возвращаешься?»
«Как вам удалось?!»
«Потом».
«Посмотри назад».
Прохор хотел спросить: куда? — но вспомнил советы ДД и «оглянулся».
За ним, в тылу цифрофайла, которым он, по сути, в данный момент являлся, чернела угрюмая колючая стена с постепенно исчезающим белым шрамом: это размывался, стирался, рассасывался след канала, соединявшего мир Монады — через мыслеволи формонавтов — и второй числомир, где находилась меркаба.
«Надо уходить!» — рванулся к стене Прохор, но его мгновенно развернуло обратно, как машину с пассажирами. Потемнело в глазах.
Ахнули Устя и Юстина.
«Поздно, — донёсся едва слышный сочувственный голос «родича». — Выход в числомиры из мира Прави закрылся».
«Почему?!»
«Потому что во Вселенную вморожен закон самосохранения, — заговорил обладатель густого величавого баса (Прохор наконец осознал, что с ним говорит Прохор-первый, основатель всей родовой линии Прохоров Смирновых).
— Владыки попытались нейтрализовать фильтр божественной этики — границу-мембрану числоперехода, и она заросла. Боюсь, вы останетесь здесь навсегда».
Если бы Прохор находился в своём теле, он бы сглотнул, испытав оглушающий прилив растерянности.
