Тогда и Данимир опустил спинку сиденья, устроился поудобнее, без особого интереса посмотрел в новостях приключения китайских космонавтов-тайконавтов на Луне и закрыл глаза.
Через несколько минут он уже спал.
* * *В Окленд прилетели в три часа дня по местному времени.
ДД позвонил, как только колёса лайнера коснулись бетонной полосы, минута в минуту, словно видел посадку:
— Прохор, где вы?
— Сели, — встрепенулся Прохор.
— Я буду на стоянке частного автотранспорта, справа от выхода из терминала прилёта.
Синий «Бьюик», номер 131.
— Найдём.
— Очень хорошо, жду.
Через полчаса после посадки Прохор и Саблин в толпе прилетевших вышли из терминала посадки Оклендского аэропорта и, не обращая внимания на таксистов, обещавших доставить их в любую точку острова (это живо напомнило им родные аэропорты), двинулись к огромному полю паркинга частных авто.
Синий «Бьюик» нашёлся быстро, он здесь был такой один: большинство стоящих машин принадлежало японскому автопрому.
ДД, заметив приближающихся соотечественников, выбрался из салона, высокий, плечистый, седой, очень похожий на брата Валентина из Новосибирска, с которым встречался Данимир.
У него было длинное благородное лицо с едва заметными морщинами у губ, твёрдый подбородок и яркие серые глаза.
— Приветствую на южном краю света, — сказал он с тонкой иронией, пожимая руки Прохору и Саблину. — Как долетели?
— Выспались, — односложно ответил Данимир.
Щёлкнула дверца, из «Бьюика» вылез смуглолицый, черноволосый, с крупным носом и глазами-сливами мужчина в серо-жёлтом полотняном костюме.
Дмитрий Дмитриевич оглянулся, заговорил по-английски:
— Знакомьтесь, это Таглиб ар-Рахман, житель Саудовской Аравии, умеет то же, что и мы.
Смуглолицый, морща лицо в вежливой улыбке, поклонился.
— Данимир, — дотронулся пальцем до виска Саблин.
— Прохор, — представился Смирнов.
— Садитесь, поехали, — махнул рукой ДД, занимая место водителя.
Житель Саудовской Аравии сел рядом с ним.
Саблин и Прохор устроились на заднем сиденье.
В кабине «Бьюика» пахло кожей и чем-то экзотическим, чему Прохор не сразу подобрал название: скорее всего так пахли местные дороги.
Отъехали от здания аэропорта, по сторонам замелькали квадратики частных участков, снова напомнившие российскую глубинку.
Однополосное шоссе, или моторвей, как здесь называли такие дороги, с зеленоватым покрытием, мало похожим на обычный асфальт, легло впереди змеистой лентой.
