Точнее, он помнил слова Дмитрия Дмитриевича о предполагаемых препятствиях, но, лишь попав в плен, понял, что его свобода закончилась и что он теперь такой же заключённый, как все, кто уже гостил здесь не по своей воле.
Прохор-11 помог ему пережить всплеск отчания, потом увлёк в свою «келью» сквозь толпу «зэков», среди которых встречались поистине удивительные существа, проживающие в невероятных Безднах — в числомирах под семи и восьмизначными номерами.
— Какого чёрта ты нырнул в три девятки? — задал он вопрос осоловелому от всего пережитого Прохору-2.
— Тебя же предупреждали.
— Я не собирался попадать в западню, — огрызнулся «дубль». — Хотел только определить координаты Узилища.
— Неужели не понимал, чем это закончится?
— Ты-то сам понимал, когда зашёл сюда, в три девятки, «на минутку»?
— Я искал ДД.
— А я искал тебя!
Прохор-11 помолчал, вглядываясь в мерцающее, тающее, плывущее лицо «родича». Сказал задумчиво:
— Ты действительно изменился со времени нашего знакомства. Пару месяцев назад вряд ли рискнул бы сунуться в это болото.
А сейчас ведёшь себя…
— Как кто? Идиот?
— Как настоящий мужик.
— Прекрати издеваться!
— Нет, я в самом деле считаю, что ты идёшь правильным курсом, хотя одному идти в разведку было нельзя. И всё же прими мои поздравления и спасибо.
— Не за что.
— Как у тебя дела с Ю… с Устей?
— Нормально.
— Не надумал жениться? Я бы с удовольствием погулял у вас на свадьбе.
— Ага, скажи ещё — и первую брачную ночь провёл бы с нами.
— Так ведь не первую уже?
— Не лезь в душу!
— Извини, пошутил неудачно.
Мне бы решить с моей Юстиной… да она другой человек.
— Другой не другой, однако она, не задумываясь, рванула на Алтай, в пансионат, чтобы спасти тебя. Это о чём-то говорит?
Прохор-11 впился взглядом в лицо «дубля».
— Ты серьёзно?! Она… прилетела в Чемал?
— И делает всё, чтобы тебя найти, дурака.
— Расскажи."
"Прохор-2 с тоской оглядел убогое убранство — стены да каменный выступ в качестве стула — «кельи». Коротко поведал хозяину историю появления Юстины в пансионате «Марьин остров», закончил:
— Любит она тебя, это точно, даже к бабке ходить не надо.
— Не вижу, — глухо отозвался Прохор-11. — Не могу поверить…
— Не любила бы — не бросила бы работу и не помчалась бы из Суздаля за тысячи километров к чёрту на кулички. И хватит об этом, родственничек. Давай думать, как отсюда выбираться.
Прохор с трудом собрал мысли в кулак. Сообщение «родича» породило в нём такую бурю чувств, что присмирить её удалось не сразу.
