— Комбезов больше нет?
— Нет, — ответил Мясоедов.
— Значит, пойдут так. А нас не заметят? У охраны должна быть система видеонаблюдения.
— Мы пройдём под землёй, тут всё давно изучено.
Мясоедов направился к верхнему подъёмнику канатной дороги, спустился на площадку перед запертой решетчатой калиткой. Из будочки справа выбралась тёмная фигура, открыла калитку.
— Проходите, — махнул рукой Мясоедов.
Отряд спустился с тротуара на территорию подъёмника, остановился под парапетом, и Мясоедов потянул за край круглого щита, прикрывавшего вход в метрового диаметра каменную трубу.
Раздался скрип.
— За мной.
Мясоедов первым полез было в темноту трубы.
— Минуту, — остановил его Саблин. — У нас нет ни отмычек, ни фонарей, ни специнструмента.
— У вас есть руки и головы, — усмехнулся носитель личности ДД.
— Что за шутки? — нахмурилась Кисюня.
— Простите, что не сказал раньше. В этом числомире, хотя он и далёк от Бездн, мы имеем возможность реально воздействовать на объекты и материалы как… колдуны, маги, как бы фантастично это ни звучало.
— Объясните.
Мясоедов вытянул вперёд ладонь, и она вдруг засветилась, испуская слабый луч света, словно была фонарём.
— Сообразили?
Саблин и Кисюня переглянулись.
Саблин вытянул руку вперёд, напрягся.
Ладонь его тоже засветилась. Заискрились и волосы на голове.
— Это лишнее, — хмыкнул Мясоедов, кивая на волосы.
— Я не хотел…
— Привыкайте.
— Значит, мы можем… идти без фонарей.
— Мы многое можем, убедитесь сами.
Мясоедов полез в трубу.
Война «Душ»Конечно же, встречи и беседы узников в пространстве психики Прохориила Смирдающего не походили на те, что происходят в реальной жизни. Но воображение человека не может молчать и в этих условиях, снабжая хозяина виртуальной информацией, играющей роль зрительного образа и видеоряда. Поэтому Прохор-11 видел Прохора-2 почти с той же степенью достоверности, которую дают человеку обычные органы чувств и зрительные рецепторы в частности.
Прохор-2 в воображении одиннадцатого выглядел так же, как он сам в зеркальном отражении. Никаких одежд на «душах» формонавтов, попавших в Узилище, разумеется, не было, однако фантазия Прохора одела «родича» в примерно такой же костюм, что в реальности носил он сам — джинсы, курточка-уник, кроссовки.
Новый узник не сразу осознал, что попал в настоящий капкан.
