Или надо раньше?
— До Москвы всего два часа езды, так что успеем и встретиться с ректором, и взять билеты на самолёт. Интересно, знает он что-нибудь о «матрёшке» или нет?
Саблин и Устинья одновременно посмотрели на Прохора.
Математик понял их чувства, слабо улыбнулся.
— Не калапуцкайте мне мозги, я знаю не больше вашего.
— Что-то ты плохо выглядишь, — озабоченно свёл брови Саблин.
Прохор вытер губы тыльной стороной ладони:
— А так?
Устинья засмеялась и обняла его.
— Я пошёл спать. — Саблин повернулся к выходу.
— Спальня в вашем распоряжении, я лягу в гостиной на диване. Пойду проверю машину.
— Мы тоже ложимся? — прошептала Устинья. — Или ты ещё посидишь у компа?
Он молча увлёк её в спальню.
ЭкзотыСпал Прохор как убитый! Сам не проснулся бы, не разбуди его Устинья. Её рука легонько коснулась щеки, погладила, ущипнула за ухо, и он с трудом разлепил веки.
— Вставай, соня, — засмеялась она, одетая по-походному в джинсы и синюю футболку. — Завтрак стынет.
— Который час? — вяло промямлил он.
Устинья чмокнула его в мятую щёку.
— Без двадцати семь. В семь выезжаем.
— Зачем так рано?
Глаза Устиньи стали большими.
— Мы же вместе решили выехать пораньше.
— Не помню… а где Дан?
— Спустился вниз.
Прохор попытался притянуть Устинью за руку к себе, но она вырвалась, шутливо погрозила пальцем:
— Не шали, а то ведёшь себя как…
— Кто?
— Рабовладелец.
Он сморщился, прижал руку к груди.
— Ох!
Устинья внимательно пригляделась к нему, неуверенно шагнула к кровати.
— Сердце? Или ты шутишь? Где больно?
Он схватил-таки её за талию, притянул к себе, начал целовать, и через несколько секунд она сдалась…
Саблин пришёл, когда Прохор вслед за Устиньей, шмыгнувшей на кухню, шлёпал босыми ногами из ванной комнаты.
Он посмотрел на дверь в кухню, на Прохора, сказал официальным голосом:
— Машина подана, сэр.
— Я готов, — сказал Прохор, начиная спешно одеваться.
— Ага, — сказал Саблин, рассматривая его умными глазами, — вижу. Позавтракал?
— Дай мне три минуты.
— Да хоть четыре. Я буду ждать вас внизу. — Саблин подхватил спортивную сумку с вещами, бросил Прохору ключи от квартиры и вышел."
"Из кухни выглянула Устинья. Лицо у неё было деловитое, но чуточку смущённое.
— Иди ешь. Дан уже позавтракал.
Прохор быстро умял бутерброд с сыром, второй с колбасой, выпил чашку кофе с молоком, спохватился:
— А ты почему не ешь?
— Я позавтракала раньше всех. — Устинья начала спешно убирать со стола и мыть посуду.
