То, что он съел «в гостях» на Алтае, не передавалось в другое измерение, где его никто не кормил.
— Поужинаю, если есть что есть.
— Я приготовлю! — Устинья убежала на кухню, через мгновение выглянула оттуда: — Без меня ничего не обсуждайте, я тоже хочу послушать.
Саблин кивнул на кресло:
— Садись, рассказывай.
— Сначала ты. — Прохор сел.
Саблин примостился на диван, рассказал о визите налётчиков и о том впечатлении, какое производили их «двойные» глаза.
— Охотники! — пробормотал Прохор.
— Не думаю, скорее наблюдатели, Контролёры, получившие задание проверить, в Суздале ты или нет.
В связи с чем мы с Устей решили срочно убраться из города, ждали только твоего возвращения.
— Я не хочу…
— А жить хочешь? Помочь своему «родственнику» хочешь?
Прохор угрюмо отвёл глаза.
— Не лови на слове. Его нигде нет.
— А ты что, успел всю «матрёшку» обыскать?
— Не всю, расскажу при Усте, не хочется повторяться.
Посидели, поглядывая друг на друга, пока Устинья готовила ужин.
Саблин просто ждал.
Прохор отдыхал, набираясь сил, как боксёр перед очередным раундом.
Он понимал, что ему снова придётся нырять в миры «матрёшечной» Вселенной. Судьба одиннадцатого Прохора по-прежнему оставалась неизвестной, как было неизвестно и его местонахождение.
— Идите ужинать, — позвала Устинья.
Сели за стол на кухне.
Прохор принялся за салат, потом съел тарелку гречневой каши, перемешанной с жареным луком. Зелёный чай с овсяным печеньем завершил трапезу. При этом и Устинья, и Данияр почти не притронулись к еде, терпеливо ожидая, когда путешественник по числомирам насытится.
Он сбегал в туалетную комнату, искупался, переоделся и вышел к ним в чистой саблинской тельняшке и спортивных штанах.
— Не тяни, — сказал Саблин.
Прохор хотел сесть в кресло, но посмотрел на Устинью, на лице которой было написано тревожное ожидание, и сел рядом.
Она взяла его за руку. Сидеть так было неудобно, но и обижать не хотелось. В душе родилась необычная нежность, на которую он раньше не был способен.
Прохор не удержался, погладил пальцами щёку девушки.
Этого оказалось достаточно, чтобы глаза её наполнились внутренним светом.
А ему почему-то стало радостно на душе.
Рассказ о посещении им одиннадцатого числомира произвёл на слушателей разное впечатление.
— Что это на тебя нашло? — поднял брови Саблин.
— Господи, ты их, наверно, убил своим появлением! — ахнула Устинья.
— Больше разочаровал, — возразил он со смешком. — Они думали, что вернулся их Прохор.
