Устинья подхватилась с дивана, упорхнула на кухню, принесла чашку сока.
Прохор выцедил её всю, словно сутки провёл в пустыне без глотка воды.
Они молча смотрели, как он пьёт.
Прохор вернул чашку:
— Спасибо.
Устинья села рядом, прижав чашку к груди, не спуская с него счастливо-тревожных глаз.
— Я опять пойду, — сказал новоиспечённый путешественник по числомирам. — Отдохну только.
— Где был? — спросил Саблин, усаживаясь на стул.
— Сначала меня вышвырнули откуда-то.
— Как это — вышвырнули? — удивилась Устинья.
— Хорошо, что «братец» предупреждал меня об этом. Подозреваю, что я направился не в ту сторону, надо было опускаться, идти через третий числомир в четвёртый и дальше, а я пошёл в первый. Оттуда меня и спустили как незваного гостя с лестницы, я ничего не успел сообразить. Потом выплыл в голове третьего Прохора.
— Точно третьего?
— Я делал всё, как советовал одиннадцатый: сделал шаг, высунулся, посмотрел.
— Ну и кто там твой «родич»?
— Врач.
— Врач? — присвистнул Саблин. — Вот уж никогда бы не подумал, что ты можешь стать врачом.
"
"— О чём вы? — испуганно спросила Устинья, переводя взгляд с одного на другого.
— В разных числомирах у Прохоров Смирновых разные судьбы, — пояснил Саблин. — Математиком он стал только в трёх превалитетах, в остальных он то судья, то инженер, то путешественник, а в третьем оказался врачом. Он тебя почувствовал?
— Не знаю, я старался вести себя тише воды, ниже травы. Послушал, о чём он беседует с пациентом, попробовал открыть базу данных памяти.
— Получилось?
— Кое-что успел прочитать, но он стал прислушиваться к себе, и я не рискнул продолжать, сбежал.
— То есть ты ничего не узнал?
— Мой «родич» у третьего в гостях не появлялся, это я понял железно. Так что придётся идти дальше.
Саблин посмотрел на Устинью:
— Пусть идёт, другого пути у нас нет.
— А если с ним что-нибудь случится? — возразила девушка.
— Что со мной может случиться? — отмахнулся Прохор. — Я же путешествую не в своём физическом облике? Почую опасность, сразу сбегу.
«Если успеешь» — подумал Саблин, хотя опять-таки вслух свои опасения высказывать не решился, чтобы не пугать Устю. Он действительно не видел альтернативы предпринятым мерам. О судьбе «застрявшей» в иных измерениях «ментальной матрицы» Прохора-11 можно было узнать только от других Прохоров.
— Поехали. — Прохор поворочался на диване, принимая нужную позу, закрыл глаза.
Через минуту лицо его расслабилось, потеряло чёткую определённость мыслящего существа.
