Нам всем надо научиться выходить в миры «матрёшки». Можем начать с меня.
— Нет уж, — приобрёл необходимый заряд уверенности Прохор, — не пори горячку! Я уже ходил там, пусть и с проводником, мне будет легче.
— Мой Саблин обещал вернуться через час, прошло сорок минут, у нас в запасе всего двадцать, успеешь?
— Откуда я знаю? Кого-то навещу, буду спрашивать… переполошу, наверно, всех «родичей».
— А вот этого делать не следует, наверняка есть способ держать своё сознание под контролем и выходить инкогнито.
Одиннадцатый тебе не говорил?
— Говорил… хотя я не уверен, что смогу… — Прохор наткнулся на взгляд Устиньи, в котором смешались льдинки жалости и ожидания со звёздочками любви и надежды, выпрямился, добавил с кривой улыбкой: — Буду пробовать. Кстати, я в твоё отсутствие звонил знакомому, в Москву, вместе учились, так вот, он знает Дмитрия Дмитриевича Бурлюка, ректора Московского государственного педуниверситета, доктора наук. Математика, между прочим. Если твой Саблин вернётся до моего возвращения, скажи ему об этом.
— Скажу.
Устинья села рядом с Прохором, взяла его за руку.
Он вопросительно посмотрел на неё, потом понял, поцеловал её пальцы.
— Не бойся, я ведь на самом деле никуда не ухожу.
— Я не боюсь, — ответила девушка ободряюще.
Саблин подумал, что тело без сознания человеком не является, что можно легко затеряться в соседних измерениях и навсегда там остаться (что, наверно, произошло и с Прохором-11), но вслух говорить этого не стал.
— Налить ещё соку?
— Не надо.
— Прохор устроился на диване, откинул голову на спинку, взял в руки многогранник эргиона. — Лиха беда начало!
— Удачи! — тихо сказала Устинья.
Он закрыл глаза.
Саблин и Устинья затаили дыхание.
Какое-то время Прохор дышал быстро, шевелился, меняя позу, открыл и закрыл глаза, потом начал расслабляться, успокаиваться, дыхание его стало медленным, глубоким, лицо разгладилось. А спустя ещё минуту лицо математика стало неподвижным, пустым: он нырнул в неведомые дали, уходящие в бесконечность и одновременно пересекающие одну и ту же точку пространства бессчётное количество раз.
— Он уже… там? — еле слышно спросила Устя.
— Там, — негромко отозвался Саблин.
Секунды ожидания поползли, как улитка, неспешно складываясь в череду минут. Прохор открыл глаза на исходе пятой.
— Ой, вернулся! — воскликнула девушка, хватая его за руку.
Саблин опустился перед ним на корточки:
— Ты в порядке?
— Пить хочу. — Прохор облизнул губы.
