Впрочем, ты прав, нет смысла повторяться. Иной раз накатывает — захватить твои мозги да и переселиться в твой мир… навсегда!»
«Э-э, братан, прекрати бред нести! Я тебе не пустой горшок, у тебя должно быть своё место в жизни».
«Ага, должно. Как сказал сатирик: нашёл своё место в жизни, жду, когда оно освободится».
«Некому поплакаться в жилетку?»
«Почему некому? Дан рядом. Только я не привык плакаться. Да и кто бы говорил? Сам-то давно никому не жаловался на жизнь?»
Прохор вспомнил недавние разговоры с Устей.
Стало стыдно: он и в самом деле не раз жаловался ей на судьбу.
«Вот-вот, — заметил Прохор-11, — взрослей, пора уже становиться решателем судеб, а не баржей, которую тянут-толкают буксиры».
Прохор стиснул зубы. Нотации «родича» были неприятны, однако справедливы, и спорить с ним означало не уважать ни его, ни себя.
«Замнём тему. Ты не пробовал связать цифры с Гильбертовой пустыней?»
«В каком смысле? Гильбертово пространство допускает бесконечно количество измерений, а пустыня…»
«Я имел в виду энергию до кварк-взаимодействий, о которой практически никто ничего не знает.
Есть ли миры, где эта энергия формирует реальность?»
«Никогда об этом не думал, я не физик».
«Этим занимаются космологи. Ладно, извини, я люблю копаться в прошлом Вселенной, там масса интересных вещей. Идём искать ДД?»
«Попробуем. Жди пару минут».
Голос Прохора-11 растворился в гулкой тишине безмысли, затем вернулся после недолгой паузы:
«Предупредил Дана.
Тебе привет. Приготовься к погружению».
Прохор послушно расслабился и спустя пару мгновений упал в колодец полной темноты, глубокой тишины и одновременно нарастающего свиста, словно вдруг превратился в падающую на город авиационную бомбу.
Свист оборвался: «бомба» врезалась в препятствие, но не взорвалась.
«Слушай и молчи!»
Зрение прояснилось.
Он сидел за рулём автомашины, мчавшейся по вечернему шоссе среди леса.
Лес менялся на глазах, то вытягивался в высоту, как горный хребет, то превращался в частокол, то начинал светиться и пыхтеть стаями летающих спор.
Дорога тоже плыла, чернея, светлея, сужаясь и расширяясь без видимых причин, меняя цвет и твёрдость. И вместе с ней качались, плыли, изменялись и светились бегущие навстречу автомобили.
Прохор хотел спросить, куда они попали, но вовремя «прикусил язык»: спутник предупредил, что любое его мысленное «движение» выдаст их обоих.
