Боюсь, что он решит, что все неправильно и бросит меня, когда я так в нем нуждаюсь.
— Ты прекрасна, — его голос звучит так, будто ему тоже трудно говорить.
Я слышу его жесткое дыхание, которое обжигает мои плечи, чувствую, как он заводит руки вперед и хватает меня за грудь, легонько сжимая. Тугие соски тут же отзываются болью и удовольствием. Мужчина пропускает их между пальцами, слегка оттягивает, все же вырывая стон удовольствия, который я тут же подавляю.
— Хочу слышать тебя, Ника.
— Матвей, — тихо отзываюсь я.
— Нет, Мэт. Называй меня Мэтом, Ника.
Я слабо киваю и хватаю ртом воздух, пытаясь совладать с чувствами, но ничего не получается. Мое тело начинает дрожать, грудь вздымается часто-часто от дыхания, а в голове блуждают мысли о том, что мы уже далеко. Слишком далеко, чтобы остановиться.
Через мгновение я оказываюсь опрокинута на спину. Мое платье спущено до талии и взору мужчины открыта пышная оголенная грудь. На Матвее светлая футболка и спортивные брюки, под которыми отчетливо видна эрекция.
Мне некогда строить недотрогу-девственницу, поэтому вместо того, чтобы отвести взгляд, буквально пожираю его глазами.
Мэт выпрямляется на кровати и одним движением стаскивает с себя футболку, представляя моему взору идеальный торс с выпирающей буквой V, скрывающейся за резинкой штанов. Я хочу что-то сказать, но все слова застревают в горле и я мычу что-то нечленораздельное, а еще смелею, протягиваю руку и касаюсь его торса. У него настолько горячая кожа, что я хочу одернуть руку, но вместо этого касаюсь его идеальных мышц, перебираю пальцами каждый изгиб и облизываю губы, издавая протяжный стон.
Его массивная фигура нависает надо мной и я чувствую, как широкая шероховатая ладонь ложится на мой живот и описывает круги. Подбирается к груди и сжимает упругое полушарие, дразнит сосок и растирает его между пальцами. Я все еще помню каким Мэт был в клубе и понимаю, что сейчас он такой же: нежный, страстный, с затуманенными от возбуждения зрачками и диким желанием.
Мэт помогает мне освободиться от платья, после чего отбрасывает его в сторону и возвращает взгляд ко мне. Проходит им по ногам в белых чулках, останавливается на подвязках и кружевных трусиках.
— Разведи ноги, — командует он, и я тут же подчиняюсь, делая то, что он просит."
"Мэт касается влажной ткани трусиков и оттягивает их в сторону, заставляя закусывать губу от предвкушения.
