Это она расстроила меня на свадьбе, вспомнила о том, что я потеряла, заставила снова думать об аборте и о том, что я никогда не смогу родить.
— Глупости, — уверенно заявляю я. — Сможешь, конечно. Найдешь мужчину, выйдешь замуж и родишь.
Я обнимаю подругу и стараюсь, чтобы мой голос звучал весело. В голове не укладывается то, что рассказала Света. Ира ее подговаривает? Но зачем?
Я бы с радостью продолжала допытываться, но по усталому виду подруги понимаю, что ей нужно отдохнуть, а поговорить мы можем и завтра. Я желаю ей спокойной ночи и иду к себе в комнату, но когда захожу, замираю у двери, замечая Матвея с бокалом виски в руках.
Я тихо прикрываю дверь и прохожу вглубь комнаты, замечая на столике яблочный сок и стакан, а также тарелки с едой.
— Я подумал, что несправедливо оставлять тебя одну, — слегка невнятно говорит Матвей.
Его язык заплетается, видимо, от выпитого алкоголя, а глаза смотрят затуманено.
— Не думаю, что говорить сейчас хорошая идея, — осторожно замечаю я, но Матвей лишь усмехается.
— Я пришел не поговорить.
Давай просто посидим вместе, — он поднимает бокал и осушает половину, после чего тянется к столу, берет канапе, запихивает его в рот и вытаскивает шпажку, бросая ее на стол.
Я вздыхаю, но все же подхожу к мужчине, наливаю себе в стакан сок и немного отпиваю, потому что в горле почему-то становится сухо. Я забираюсь на кровать как есть: в свадебном платье, чулках, фате и украшениях. Я ужасно устала и у меня попросту нет сил, чтобы раздеваться.
Матвей разворачивается ко мне и упирается спиной в столбик кровати, протягивает ноги и смотрит слегка замутненным взглядом.
— Почему ты такая, Вероника? — он нарушает молчание.
— Какая?
— Живая, — без заминки говорит он, — добрая, понимающая, я могу продолжать до бесконечности. В клубе ты показалась мне девушкой, готовой снимать каждый вечер нового парня, да и потом… — он запинается и отводит взгляд. — Сейчас ты мне такой не кажешься.
— Может, потому что я не такая?
— А, может, потому что ты пытаешься стать лучше?
— Ну вот у тебя уже есть ответ, — горько говорю я, — зачем тогда спрашиваешь?
— Виски, — он снова салютует стаканом и отпивает, после чего я не выдерживаю, склоняюсь к нему и пытаюсь отобрать напиток, но Матвей не дает. Поднимает руку со стаканом выше, а второй рукой тянет меня за талию, разворачивая и усаживая к себе на руки."
"Маневр ему удается, но я пытаюсь вырваться.
