— Ника? — растерянно говорит он. — Что-то случилось? Тебе плохо?
— У меня схватки, — все, что могу выдать, прежде чем почувствовать резкую боль, отдающую в поясницу.
Глава 52
— Вы меня видите? — слышу сквозь пелену, но не могу пошевелиться.
Тело совершенно не слушается, голова ватная и я просто не могу управлять собой. Пытаюсь раскрыть глаза, но не получается, поэтому я просто издаю болезненный, или, мне кажется, что это происходит.
— Позвольте мне, — до боли родной голос врезается в сознание, после чего я чувствую горячее касание к руке.
— Вероника, ты меня слышишь? — Матвей легонько гладит меня по руке. — Просыпайся, малышка, тебе пора увидеть деток.
Я резко распахиваю глаза и пытаюсь сесть, но голова кружится и я откидываюсь обратно.
— Где дети? — первое, что спрашиваю, с надеждой смотря на Матвея.
— Все в порядке, — успокаивает он. — С детьми все в порядке.
— Где они? — губы пересохли и я едва ли могу говорить. — Почему я так сложно приходила в себя?
— Ты потеряла сознание, Ника, — поясняет Матвей.
— Наши малыши здесь, — он кивает в противоположную сторону, и я поворачиваю голову.
У кровати стоит широкая кроватка, в которой лежат малыши. Я пытаюсь приподняться, но тело ослабело и все еще не слушается меня, поэтому все, что могу — коснуться металлической спинки и с силой сжать ее.
— Я хочу их на ручки, — выдаю я и с надеждой смотрю на Матвея.
— Конечно.
Он помогает мне сесть, приподнимает спинку кровати и спрашивает, как я себя чувствую. Я отвечаю, что все хорошо, но все еще чувствую легкую слабость.
— Вот, — Матвей протягивает мне дочь и помогает держать ее, потому что я чувствую, как дрожат руки. — Три триста килограммов, Ника. Ты родила здоровую девочку.
— А сын? — спрашиваю я. — С ним все в порядке?
— Да, малыш, — отвечает Матвей. — Подержишь дочку, и я дам тебе сыночка. Ты потеряла много крови, Ника, поэтому у тебя такая слабость и ты практически ничего не можешь. Не переживай, все скоро встанет на свои места.
Я едва улыбаюсь и прислоняюсь поцелуем к малышке.
Не могу налюбоваться на ее светленькое личико, на темные коротенькие волосики и курносый носик, который она морщит, когда Матвей забирает ее, чтобы положить обратно. Я держусь, стараясь не плакать.
Когда же Матвей передает мне сына, я не сдерживаю слез. Пускай он почти ничем не отличается от своей сестрички, но я улавливаю в его внешности полную копию Матвея. Те же губы, та же посадка глаз и положение бровей, длинные ресницы и хватка пальчиков.
