— Зачем это, если я дорога тебе? Зачем запугивания, угрозы?
— Я не горжусь этим, — спокойно говорит он, и я вижу, как его кадык дергается, — я не принц из сказки и часто поступаю дерьмово. И контракт то, чем я не могу гордиться и за что ненавижу себя до сих пор. Я думал, что смогу, что все будет честно, Вероника. По договору. Связал себя как мог и не устоял. Не смог. Я дурак, да.
— А Ира, Матвей? Что с Ирой?
Я вижу, что это то, о чем он не хочет говорить, то, что доставляет ему боль и дискомфорт, поэтому еще больше напрягаюсь.
Он рассказал о смерти детей, о том, как умерла его девушка и что ему пришлось пережить, но Ира… неужели там все еще сложнее? Но что?
— Расскажи мне, пожалуйста, Матвей.
— Им нужен ребенок, Вероника. Девочка.
— Но, зачем?
— Ты носишь ребенка Олега, — признается Матвей, и я не могу поверить в то, что он говорит.
Глава 41
— Ты уверен? — спрашиваю слегка срывающимся от волнения голосом. — Уверен, что они не смогут забрать ребенка?
У меня до сих пор не укладывается в голове то, что я узнала.
Ира моя подруга. Мы вместе ходили в школу, потом поступили в университет, мы практически никогда не расставались. И знать, что твой лучший друг поступил вот так… невыносимо.
— Законно не смогут, — отвечает Матвей.
Я смотрю в одну точку и все еще не могу прийти в себя, не могу принять то, что узнала. Это ведь неправда. Вымысел. Бред.
— Эй, — Матвей берет меня за руку. — Иди ко мне, — он слегка тянет меня на себя, и я поддаюсь. Встаю на колени и перебираюсь ближе к нему, но мужчина поднимает меня и укладывает у себя на руках.
— Мы все решим, слышишь? Все хорошо. Наши дети будут в безопасности.
Я сижу у него на коленях и чувствую, как его руки крепко обнимают меня за талию и прижимают к себе. Матвей утыкается в мое плечо и проводит губами по моей шее, запечатляя нежный поцелуй.
— Я не прошу, чтобы ты простила меня прямо сейчас, — нарушает он тишину. — Я буду рад, если у тебя вообще получится это сделать.
Я решаю промолчать и молча обнимаю Матвея. Не знаю, сколько мы сидим вот так, тесно прижавшись друг к другу, но когда я открываю глаза, на улице уже утро, а я лежу на своей огромной кровати.
Одна. Оглядываюсь и вижу, что подушка рядом нетронута, значит, Матвей спал в другой комнате.
Я удивлена и это мягко. Почему-то думала, что он останется со мной, но тот факт, что он предпочел уйти несказанно меня радует. Значит, действительно чувствует за собой вину и надеется ее искупить. Я улыбаюсь и потягиваюсь в мягкой постели.
