Взяли с собой только самое необходимое — деньги, документы, драгоценности. Прочее в домах осталось.
— Зверь. Всё чисто.
В столовой появляется Вялый. Глаза горят азартом. Не самый приятный тип из тех, с кем мне приходится иметь дело. Но и такие люди тоже полезными бывают.
— Эт самое… В домах бытовухи, рухляди дорогой дохренища осталось. Мои спрашивают, можно поживиться?
Потирает сухие ладони.
— Начнётся делёжка — будет кипиш. Так?
— Не без этого. Парни иногда чутка бушуют, но азарт — наш брат, — улыбается мне, а глаза по сторонам шарят.
Прикидывает в уме стоимость барахла, которым можно обогатиться.
— Мне не нужны сейчас свалки, драки и резня среди своих.
На лице Вялого появляется тень недовольства.
— Я не позволю тащить барахло. Но лапу сосать не придётся. Исаевы свалили. Они контролировали огромную долю рынка. Теперь эти рынки — наши. Нужны люди. Усёк?
Вялый кивает.
— Ты же понимаешь, что это не сиюминутные бабки, когда барахло по знакомству в ломбардишко скидываешь и в первом же баре на шмару спускаешь.
Это хороший доход. Стабильный. Но и работать придётся. Ну, так что? Сможешь своим людям объяснить, что лучше через час зелень в кулаке мять, чем сейчас монетами в кармане звенеть.
— Да, смогу! — теперь заметно, что Вялый доволен."
"Глаза иначе заблестели. На дорогое барахло уже не смотрит, о другом думает. О том, как поднимется сам вместе со своими братанами.
— Потолкуй, как следует. Объясни так, чтобы не пыхтели. Твои люди — твоё право решать, как с ними быть в случае, если кто бухтеть начнёт.
— Недовольных быть не должно. Но если что, я решу без пыли.
— Я на тебя рассчитываю. Иди.
Вялый согласно кивает, но прежде, чем уйти, говорит:
— Когда я заходил, у дверей баба стояла.
— Какая ещё баба? Все свалили.
— Не все. Одна вернулась. Дочка Казбека.
— Чё ей надо?
— Не знаю. С нами говорить отказывается. Тебя хочет увидеть. Позвать?
— Позови, — киваю.
Вялый отправляется прочь. На часы смотрю. Минуты считаю до возвращения.
В дом вернуться надо. Понять, что делать с Ризваном. Убедиться, что всё путём.
Слышится мягкий хлопок. Следом раздаётся решительный стук каблуков. За секунду до этого ставки для себя делаю. Дочь Казбека. Индира или Мадина?
Думаю, Мадина. У Индиры мужик имеется. Семья. Дети. Ползать на брюхе бы не стала. Детей в охапку и когти рвать — вот её потолок.
Смотрю в сторону двери. Ко мне приближается Мадина. Угадал. Она побледневшая, но полная решимости.