Иванович пригласил меня на открытие какой-то дурацкой выставки, но мне было все равно, что и как там висит на стенах. Лишь бы увидеть ее, поговорить, узнать, как я могу познакомиться с пацаном. Умом понимал, что ничего хорошего меня не ждет, но не мог не прийти.
Нет мне прощения, я бы и сам себя не простил. Я ее бросил на произвол судьбы.
Хоть три года прошло, но я, услышав, как в микрофоне раздается ее голос, сразу же застыл, безошибочно узнав его.
Сердце коротко дернулось. И все вокруг исчезло. Иванка стала еще красивее.
Умная, интересная, повзрослевшая, но при этом юная и эффектная. Вся будто светилась и было в ней что-то такое, непохожее на всех остальных. Она не сделала аборт: в отличие от меня, боролась за нашего сына. За это я уважал ее еще сильнее. Несколько секунд я тупо смотрел на нее. А ведь думал, что сейчас главное — ребенок. От своих пацанов, ходивших за ней по пятам, я узнал, что у нее есть парень.
Мне это сразу не понравилось, но столько времени прошло…
Думал, что все уже в прошлом: умерло и остыло.
Главное, разобраться с ребенком, помочь с бабками, еще что-то. Я пока не слишком представлял, что значит иметь детей. Но понимал: я должен выйти на свет.
Смирился с тем, что у нее есть мужик. Не должен был мешать, может, она с ним счастлива, влюбилась. Какая мне разница? Надо было раньше думать, когда все похерил.
Но смотрел на нее: как красиво она работает, с каким уважением к ней Каругов, как улыбаются ей иностранные шишки — и сердце бухало в груди как молот.
От гордости, восторга и непонятного притяжения. Не было у меня такого с женщинами сто лет. Вернее, последний раз и было, когда мы с Иванкой гонку выиграли, и я затащил ее в отель, где мы и заделали Ваську. Я улыбнулся, представляя малого.
Имя-то какое она выбрала, старомодное, но мне почему-то нравилось.
На миг я задержал дыхание и шагнул вперед, чтобы она меня увидела.
Не сводя с нее глаз, с удовольствием отметил ее реакцию. Иванке было не все равно, она занервничала.
А потом к ней подошел этот урод. ДоХтур! И она обняла его, прижалась, стала гладить, будто действительно испытывала чувства, и меня понесло…
И так очень сильно злило, что в этой истории я был главной скотиной и выглядел полным идиотом, так теперь еще, оказывается, хотел не только сына узнать, но и хотел ее саму, адски.
Запсиховал. Так ревновал и бесился, что аж в глазах темнело. Злость накатывала бурными волнами, не мог себя контролировать. Не отпускало.
