Всю жизнь меня забивали гнетом родители, и я научилась подстраиваться, жить с этим. Но тут другое. Я не послушалась их, поступила, как пожелала, и расхлебывать все это должна сама. Сейчас я действительно попала по-настоящему.
Дима старше, опытнее, он должен понять меня. И пусть он эмоциональный и взвинченный из-за отношений с отцом, но он же трезвомыслящий взрослый человек. Он же не дурак, в конце-то концов.
Я застаю его сидящим за рабочим столом. Нахмурив брови, он что-то внимательно читает, держась за голову.
— Привет, — выдавливаю, пропихивая застрявший ком в горле."
"Кажется, меня снова тошнит на нервной почве. Мама рассказывала, что когда была мной беременна, отец очень сильно опекал ее, вплоть до того, что контролировал питание, настолько волновался, чтобы здоровью будущего малыша ничего не угрожало. Не думаю, что Дима такой скрупулезный, но все же надеюсь, что он не отправит меня на аборт, отслюнявив парочку стодолларовых купюр.
— Здравствуй. — Откладывает он бумаги в сторону и откидывается на стуле, рассматривая меня.
За всю мою жизнь только Дима смотрел на меня так, будто я какая-то особенная. Не знаю, как у него это получается. Но я сразу же чуточку пьянею. Вот в глазах его папаши чистая похоть, хоть и произносит он другие слова, якобы милые и вежливые.
— Ты не поехала с моим водителем вчера, почему?
— Потому что не захотела.
— А если бы мой батя позвал?
Он резко закрывает глаза. Понимая, что перегибает палку. Предлагает сесть, успокаивая самого себя.
— Дима, ну пожалуйста, не начинай. — Закрыв лицо руками, я падаю на стул для посетителей возле входа.
— Ты могла бы сесть сюда, ко мне. — Встает он, указывая рукой на кресло. — Ты сидела очень близко, рядом с моим…
Вздохнув, Дима выходит из-за стола и запихивает руки в карманы стильных черных брюк.
— Ты думаешь, что я сумасшедший, да? Мол, зажравшийся мажор, у которого поехала крыша? — он повышает голос, расхаживает по своему кабинету.
— Нет, я просто не понимаю, почему ты мне не веришь.
— Потому что я это уже видел, Иванка.
— Что именно? — Тру виски.
В кабинете пахнет каким-то освежителем воздуха, я его вычленяю из множества запахов и очень хорошо чувствую. Он меня раздражает. Мне хочется выйти на улицу. А еще очень-очень хочется спать.
— Ее звали Вика.
О боже, только не это. Вот только охренительно сказочных историй великой Диминой любви в прошлом мне сейчас и не хватало. У меня жизнь рушится.
