— Пошел вон, гнида! Кусок говна, только посмей ее тронуть! Только посмей!
— Вот так вот, Виктор, смотри и учись! Роди, выучи, выкорми, — плюет слова мне в лицо. — И родной отец гнида, а телка третьесортная — золушка в золотистом веночке.
— Убью! — дергаюсь, рыча, краснею, лицо кровью от напряжения наливается.
Родитель гордо покидает мой кабинет.
Но Витя держит крепко, давит на болевые точки. Очень профессионально, умеючи, видимо, мент бывший или спецназовец.
Глава 16
ДимаНесколько дней спустяКак ни стараюсь, работать я больше не могу.
Папаше таки удалось выбить меня из равновесия. Может, он, конечно, и блефует, но ждать, пока что-то случится, и делать вид, что его угрозы меня не задели, как-то совсем не по-мужски.
Набираю Иванку, она ожидаемо не берет трубку. Бумагу о том, что сын — мой, отец забыл на столе. Я озадачен. Хотелось же с Иванкой наладить по-хорошему. Найти подход, но настало время действовать. Мой пошаговый план включал в себя постепенное сближение, заботу и присутствие в ее жизни, но отец, как обычно, все испортил.
— Здравствуйте. — Захожу в кабинет переводчиков. — Девочки, — улыбаюсь, — не могли бы вы нас оставить ненадолго? С Каруговым я договорился.
— Девочки, пожалуйста, не надо. — Привстает Иванка, пыхтя и сжимая в руках шариковую ручку, тоже улыбаясь.
«Девочки», зная, что я на короткой ноге с их шефом, слушают меня, а не ее. Иванка щелкает колпачком, явно нервничая. Мой пыл по поводу ее соблазнения очень сильно гаснет, похоже, я ее только раздражаю.
А сейчас и вовсе случится трагедия.
Я сажусь возле ее стола. Подбирать слова нет смысла. Одна хрень, как ни выбирай красивые фразы. Смотрю в стену перед собой, чувствую, что Иванка пялится на меня.
— Как сын?
— Василию гораздо лучше, спасибо. Но ты ведь и сам это знаешь, наверняка звонил в клинику.
— Звонил и не один раз.
— Его сегодня выписывают.
— Знаю.
— Спасибо за помощь и ежедневные обеды. Девочки рады. Но это большие деньги, и ты должен понимать, что тебе не на что рассчитывать…
Без лишних прелюдий кладу бумагу на стол, толкая ее к Иванке.
Она молча садится обратно.
— Ты, ты, ты… Да как ты посмел? Как ты умудрился? Как, черт тебя дери, ты это провернул?
Она идет красными пятнами, злится, очевидно планируя убить меня.
— Тихо! — Бью ладонью по столу, перебивая ее истерическую брань. — Отец знает. Сейчас именно это главное.
Иванка смотрит мне в глаза и, поджав губу, все никак не может успокоиться.
