— Еще бы оружие на сына направил.
— У меня есть, — чеканит чоповец, хлопая по карману красной мастерки.
— Не сомневаюсь.
— Учитывая наши сложные отношения.
— Учитывая, что ты больной на всю голову.
— В общем, Димочка, пока ты радуешься своему новому положению, я тебе кое-что объясню. Вариантов у нас несколько: либо ты ее полюбовно уговариваешь отдать нашего ребенка, либо мы натравливаем на нее соцслужбу и, ввиду хреновых жилищных условий и аморального поведения матери…
— Иванка очень хорошая мать."
"— Дима, — кривится, как будто я полный идиот, — я тебя умоляю.
Подбросим что-нибудь, бутылок наставим, соседей правильно опросим, с работы опять же правильную характеристику получим, и суд решит, как нам надо. Ты в какой стране живешь?
— Не смей!
— Ну, или она просто пропадет.
— Куда пропадет?
— Насовсем, — играет бровями, — нам она не нужна, Дима. На хрена? И, кстати, я ей говорил: избавься и живи себе спокойно, но нет, заупрямилась, родила, а раз наш пацан, то сам посуди. Вырастим мужика, как нам нужно, в лучших традициях семьи: здорового, крепкого наследника Красинских.
Гувернантку наймем лучшую, выучим в частной школе. Привьем ему здоровый цинизм и сделаем из него не жука-огородника и маменькиного сына, а настоящего лидера, который может постоять за честь семьи.
У меня даже просто слов нет. Ниже он опуститься уже просто не мог.
— На хер отсюда пошел!
Отец, оскорбившись, медленно поворачивается к Вите, который упорно делает вид, что его не существует.
— Вот так я и знал, — злится, — что ты заупрямишься.
Хотел же все по-тихому, за твоей спиной провернуть. Ты бы и знать не знал, куда она делась. Но нет же, решил по-честному. Ты же сын мой единственный, родная кровь. Ну должно же хоть что-то от меня передаться, хоть капля рационального мышления. Хочешь, чтобы завтра она начала требовать с тебя алименты? Претендовать на наше имущество? Чтобы всю жизнь перед лицом маячила? Ты скоро нормальную телочку, нашего уровня, встретишь. На хрена тебе эта девка затрапезная, второго сорта? Сын — наша кровь, его не бросим.
Ее судьба — не наше дело! Ты эту козу сколько знаешь, Дима? Шалава она подзаборная, как и все остальные бабы. На коленях передо мной стояла, как миленькая. Делала все, что попрошу, и даже больше, быстро надоела мне и бросил я ее за ненадобностью.
Я из-за стола шаг делаю, толкаю его в грудь кулаком. Не могу с собой справиться. Но Витя отвести душу не дает: хватает меня за руки.
Отец пафосно поднимается с кресла, поправляет одежду.
