Белокудрый князь поднялся из кожаного кресла и, ослабив узел галстука, подошел к окну, заложив руки за спиной. Он был без пиджака, в жилете и в белоснежной рубашке, рукава которой были закатаны по локоть.
– И сегодня снегопад будет, – сказал Август будничным голосом, словно и не было никакого ночного разбирательства, и распахнул окно, с удовольствием втягивая носом холодный воздух, пахнувший морозным молоком. – Или искропад, – задумчиво добавил он и задумчиво почесал подбородок. Легкая щетина не прибавила ему хорошего настроения.
– Великий князь, – неторопливо обратился к нему глава Патруля, мужчина лет шестидесяти, крепко сбитый, помятый, с круглым, в меру приветливым невозмутимым лицом, по которому, казалось, нельзя прочитать ничего, кроме добродушия и спокойствия – ни дать ни взять дядюшка из провинциального сонного городка. Его выдавали ярко-синие глаза – цепкие, хваткие, с очень подвижным зрачком. – Будут ли еще указания?
– Только одно – моя просьба должна навеки остаться между нами, Константин.
Никто не должен знать, что те двое выбрались из дома Юлианы сами, – отозвался Август, все так же глядя в окно на оживающий город. – Их спас патруль, вызванный случайно почуявшими мертвую петлю магами.
– Да, великий князь, будет сделано. Вы же знаете, мои люди будут хранить это в секрете, – понимающе отозвался мужчина.
– Я буду волноваться, если расстроится Великий Магистр. А Великий Магистр очень расстроится, если правда всплывет наружу, – грустно улыбнувшись, сообщил блондин и соизволил повернуться к собеседнику.
И Константин, хоть и не показал виду, но заволновался. Если дело касается самого главы Ордена, то лучше стоит стереть память тем, кто знает слишком много. Досадно. Придется потратить на это еще некоторое количество личного времени.
– Правда – это, безусловно, хорошо, – продолжал Август мягко. – Но правда в руках врагов может принести непоправимый вред.
Пусть правда будет с нами, а не с ними. Можете идти, Константин, вы славно потрудились сегодня. И ваши люди – тоже. Орден награждает за верность идеалам.
Глава Патруля, попрощавшись, ушел, но не успел Август поднести к губам чашечку со свежесваренным ароматным густым кофе, как личный секретарь, прижав указательный палец к виску, поморщился и сообщил:
– Великий князь, к вам срочный посетитель. Та, кого вы хотели видеть.
