Все было завалено снегом – не только земля, но и забор, дом, клумбы, лавочки. Деревья, обсыпанные белой пудрой в свете тусклого фонаря на дороге, казались сотканными из волшебного бархата. Дорожки из следов чьих-то крохотных лапок казались мистическими узорами. А черные провалы окон напоминали пустые глазницы, безучастно наблюдающие за происходящим.
– Веди, – отпустил руку Дарены мужчина. Она вздохнула, с тоской глядя на дом, и полетела в сад, лавируя сквозь деревья, хотя могла и проходить сквозь них. Привычка?
Остановилась она за домом, неподалеку от деревянной резной беседки с крышей, похожей на купол.
Раньше она любила сидеть здесь летом и читать книги или просто смотреть на лес или далекие темно-синие очертания гор – их участок находился на холме, и поэтому вид из окон и беседки был просто восхитительный – одновременно простой и манящий.
– Здесь, – негромко сказала Дарена, касаясь рукой ствола единственной на участке березы – высокой, с раскидистыми ветвями. Ее пальцы конечно же прошли сквозь дерево, но девочку это ничуть не смутило.
– Под ней закопала? – спросил все так же хрипло Вольга. Если Дарена мельком любовалась садом и домом – своими утраченными воспоминаниями, то старшего духа интересовало только одно – место, где были закопаны кольца.
– Да. Там неглубоко, но никто не найдет. А колечки лежат в коробочке, наверное, с ними ничего не случилось, – ответила Дарена, опять чувствуя знакомые волнения в воздухе.
– Думай о них, представь их, – велел старый дух, и его слова, словно обруч, стиснули виски юного духа с внешностью подростка в летней одежде.
– Кольца все еще твои.
И вновь побежали картинки из прошлого.
И опять травы запели вдалеке – словно под водой – приветственную песнь.
И в который раз стали ласкать, касаясь щек, щиколоток, запястий."
"Вольга, казалось, тоже стал свидетелем этого. Он закрыл глаза и, раскинув руки в широких рукавах, несколько минут прислушивался то ли к ним, то ли к самому себе. А Дарена вдруг явственно увидела теплый розовый свет, исходящий из-под земли в том месте, где она закопала колечки.
Это длилось всего мгновение, но девочке хватило, чтобы зачарованно приблизиться к этому свету – она даже ладонь протянула, как будто бы пытаясь взять этот свет в свои пальцы или же погреть их в нем. Стало и горько, и смешно, и на удивление хорошо. Сколько длилось это зимнее безмолвие, Дарена не знала. Она, заключенная в свои мысли и эмоции, не следила за ходом времени.
