– И где теперь эти… кольца? – близко наклонившись к девочке, хриплым голосом спросил дух. Вновь повеяло холодом, от которого – вот парадокс! – бросало в жгучий жар.
Что же так взволновало того, кто всегда лишь безразлично исполнял свой долг? Почему перевитые между собой жадность-отчаяние-вера – словно сплетенные в одну тугую косу пряди, с такой силой исходят от Вольги. Что для него значит Настин браслет и кольца, подаренные прабабушкой?
– Где они? – вновь потребовал тот, о ком писали в былинах.
– Я их оставила там, – проговорила не без труда девочка, до сих пор боясь встретиться взглядом с Вольгой.
Равнодушным он казался ей менее страшным, менее опасным.
– Где – там? – переспросил он.
– Закопала в саду! – выпалила Дарена. – Они мне надоели! Я закопала в саду и… потом… – она терялась в словах, – потом ушла, – наконец, выговорила она. Вольга вдруг поймал горсть ледяных искрящихся осколков в ладонь и с хрустом сжал, превращая в мелкую крошку.
– И никому не успела передать, – созналась Дарена.
Какое-то время Вольга думал о чем-то, а потом вдруг удивил и без того нервничающую Дарену еще больше.
– И я до сих пор не понимаю, как ты это провернула, – на тонких губах, словно из серого камня высеченных, появилась улыбка. Самая настоящая улыбка! – Способное дитя. Пожалуй, наказывать тебя я не буду.
Дарена, уже готовящаяся к худшему, в громадном изумлении уставилась в посветлевшее лицо старшего духа, но тут же опустила голову вниз, не выдержав взгляда.
– Нити ты вернула.
Узлы почти распутались. А те, что не смогли распутаться, ни к чему страшному не приведут. Веди меня в свой сад, – приказал он внезапно и кивнул Дарене, показывая, что она должна сделать это незамедлительно. И даже руку протянул – раскрытой ладонью кверху.
– Представь то место, и мы окажемся в нем.
Девочка, колебаясь, несмело коснулась его сухой и показавшейся неожиданно теплой ладони – хотя как ладонь духа может быть теплой или холодной? Мгновение, равное падению звезды, – и они перенеслись в то место, которое представила Дарена.
Сейчас там никого не было – зимой в дачный поселок старались не приезжать, если только на Новый год или Рождество, но летом, ранней осенью и поздней весной в двухэтажном уютном коттедже почти всегда кто-нибудь обитал.
Их семья любила собираться вместе – и по праздникам, и просто так, без особого на то повода.
Сейчас участок выглядел совершенно незнакомым, молчаливым, спящим. Стоявшая тишина убаюкивала.
