И кто знает, что могло случиться, но Вольга по какому-то странному велению судьбы, с которой боролся, машинально проследил за взглядом Дарены, и вдруг целая волна чувств прошлась по его ранее каменно-безучастному лицу.
Сначала это было глубокое удивление, шок – оно, казалось, проникло во все уголки его морщин на лице. Затем ярким, давно забытым росчерком сверкнула на его лице радость – нечаянная, долгожданная, а от того дикая, ярая, где-то смешанная с воскресшей надеждой, где-то – с благодарностью самим небесам, а где-то и со страхом: а вдруг все происходящее – шутка, мираж, глупый сон?
Ну а после в лице старинного духа появилась и жадность.
Не такая, которая рождается в горящих глазах безумного коллекционера, готового отдать за очередной экземпляр все свои деньги до последней монеты, и не такая, которая пробуждается во взоре человека, давно и упорно добивающегося души и тела предмета своего вожделения, а теперь получившего все это в свое распоряжение.
А такая, которая может быть только у давно больного и страдающего человека при виде бутылька с некой лечебной настойкой, которая сможет вернуть его к жизни.
Жадность-вера, жадность-неверие. Жадность-отчаяние. Жадность, которая может и погубить, и спасти.
Вольга, не отрываясь, пожирал глазами Настасью, которая в этот момент, ни о чем не подозревая, разговаривала со своим другом Женей. Дух не смотрел ей в лицо и не разглядывал фигуру – его вспыхнувший взор был направлен на ее левую руку, запястье которой обхватывала полоска горизонта с заходящим серебряным солнцем, примеченная недавно Дареной.
Миг – и старый дух оказался рядом с девушкой, низко, словно в поклоне, склонившись над ее рукой и разглядывая браслет – глаза его буквально впились в украшение. Подрагивающими пальцами он коснулся серебряного заката, обвивавшего девичье запястье.
Опешившая и ничего не понимающая Дарена даже моргнуть не успела – так быстро он переместился.
Она вообще не понимала, что делает Вольга. Наськин браслет сиял, конечно, заманчиво, но почему это тот, кто пришел наказывать ее, Дарену, так много внимания дарит этому украшению? Может, сбежать, пока он занят?!
– Сюда подойди, – услышала она голос Вольги, который, наконец, распрямился, но все еще глядел на браслет Насти с вожделением – широкие ноздри его носа едва заметно раздувались, как от быстрого бега, а белки глаз покраснели.
