Страх, ненависть, злость, ярость, еще страх, и снова ненависть, жесткость, и так до бесконечности – вот эмоции, которые дарила мне Рита на протяжении всего того времени, когда мы жили под одной крышей.
Она нисколько не постарела за это время; казалось, стала только еще элегантнее в своей властной уверенной ауре обеспеченный дамы, лучшие друзья которой – бриллианты, а подруги – такие же, как и она, прекрасные чопорные жены богатых мужей, живущие напоказ.
Я не хотела встречаться с Ритой и ее второй дочкой – Олесей.
Я не хотела вспоминать то, что было когда-то давно. Я не хотела встречаться с прошлым лицом к лицу. Поэтому сделала то, что сделала – ворвалась в туалетную комнату следом за Ярославом, который еще не успел закрыть за собой дверь, и сама повернула ручку, заперевшись от внешнего мира в этом узком пространстве с голубыми стенами и синим полом.
Я опять превращалась в маленькую Настю, которая пряталась от этой женщины, как только та оказывалась в доме. Из-за нее моя золотая клетка одиночества превращалась в темницу без окон.
– Эй, ты чего?! – заорал было Зарецкий, но я быстрым движением закрыла ему рот одной рукой и прижала к своим губам указательный палец другой, моля о том, чтобы он сейчас замолчал. Я не знаю, что было в моих глазах, но Ярослав, растерявшись, послушал меня, кивнул и убрал мою руку с его губ.
Я не ожидала, что этот сумасшедший парень поймет меня и мой глупый совершенно необдуманный поступок маленького ребенка. Я думала, что сейчас он выставит меня вон – ведь хоть Яр и младше, он все же мужчина, и он намного сильнее меня.
Но он ничего не делал – просто стоял и смотрел на меня, внимательно и так, как никогда раньше не смотрел на меня."
"А я вдруг вновь почувствовала то странное чувство, которое с головой накрыло меня, когда он прижал меня к себе в школе. Хоть сейчас мы и не касались друг друга, мне казалось, что я и он стоим на побережье вечернего океана, волны которого мягко лижут песок. Солнца уже почти не видно – оно где-то там, за ровным невозмутимым вечным горизонтом, и лишь его красная раскаленная макушка выглядывает из-за линии, разъединяющей небо и воду.
Крики чаек, шепот пологих неспешных волн, соль на губах, незнакомые запахи океана, а мы стоим босиком на влажном песке, и не отрываем взгляда друг от друга.
Глаза у него были странными – немигающими, по-ведьмински зелеными. Взрослыми. Куда более взрослыми, чем у меня, хотя я и была старше.
И они были… знакомыми.
