Грациелла показала знаком, что хочет поговорить с Софией. Чуть наклонив голову, как бы извиняясь перед гостями, София подошла к ней и нагнулась. Воспользовавшись моментом, Салерно зашептался с Мьяно, который с каждой минутой делался все более раздражительным.
Наконец София вернулась к своему креслу, но осталась стоять. Салерно покашлял.
– Синьора, нам известно, что это имение принадлежало Полу Каролле, а в настоящее время переписано на имя синьоры Грациеллы Лучано.
В нашу следующую встречу мы обсудим наследство Пола Кароллы, а сейчас я не могу сказать, имеете ли вы право взять себе хотя бы часть.
Сальваторе откашлялся и поправил на себе жилетку, явно не одобряя, но пока не желая ничего говорить. Мьяно подался вперед всей своей жирной тушей. Было видно, что они хотят уйти.
София одарила Петера Салерно ослепительной улыбкой, которую Грациелла запомнила на всю жизнь. В ней больше не осталось ни мягкосердечия, ни неуловимого очарования цветущей молодости.
Все так же холодно улыбаясь, София вежливо поблагодарила гостей за визит, и Грациелла обернулась посмотреть, как они отреагируют на слова Софии.
София великолепно вела свою роль.
– Наследник имения Лучано хочет лишь того, что принадлежит ему по праву. Если ему откажут, нам придется обратиться к другим людям… Le spine della rosa sono nascoste dal fiore[8].
София настояла на том, чтобы ее гости выпили еще вина, и преподнесла его собственными руками, протянув Петеру Салерно последний бокал.
Она улыбнулась ему поверх края своего поднятого бокала, потом переключила внимание на трех остальных гостей и стала по очереди разговаривать с каждым. Как жаль, сказала София, что две другие семьи, заинтересованные в сделке с ними, не пожелали нанести семье Лучано визит. И она совершенно спокойно, без эмоций, назвала две фамилии.
София завершила встречу так же резко, как и начала, – вежливо, холодно, без тени страха.
Голос ее звучал тихо, убедительно и радушно.
Когда трое мужчин вышли из комнаты, она с улыбкой положила руку на плечо Петеру Салерно, а потом вдруг нагнулась и поцеловала его в губы. Салерно окаменел от неожиданности.
– Arrivederci, синьор. Мы благодарны вам за все."
"Мужчины понимали: не может быть и речи о том, чтобы женщина стала членом Организации.
