В какой-то миг ему почудилось, что за ним следят, однако после третьей смены машины он мог быть совершенно спокоен. Эммануэль чувствовал себя не в своей тарелке без охранника, но старался не подавать виду.
Официант поставил на стол бутылку хорошего местного вина, завернутую в накрахмаленную салфетку. Внутри салфетки оказалась записка. На подгибающихся от страха ногах Эммануэль встал из-за стола, вышел через арку в холл и поднялся по лестнице, ступени которой были застланы линолеумом.
Из дверного проема вышел средних лет мужчина, учтиво поклонился ему, попросил поднять руки и позволить обыскать себя.
Не обнаружив ничего подозрительного, охранник предложил Эммануэлю следовать за ним и провел его выше этажом в небольшую уютную столовую, задрапированную красным.
К ужасу и недоумению Эммануэля, в комнате никого не оказалось, хотя стол был накрыт на троих. Седовласый охранник усадил его за стол, налил ему бокал вина и вышел за дверь.
Эммануэль прождал пятнадцать минут, после чего услышал чьи-то тихие неспешные шаги в коридоре.
На звук открывающейся двери он инстинктивно обернулся. Домино снял пальто, поклонился Эммануэлю, пожал ему руку и сел рядом. Затем взял со стола бутылку вина, внимательно изучил этикетку и наполнил свой бокал.
В следующий момент портьеры раздвинулись, и в столовой появился официант с подносом, уставленным серебряными блюдами. Официант тоже был немолод, его движения отличались спокойной, уверенной неторопливостью. Он поклонился обоим мужчинам и поставил поднос на сервировочный столик.
Эммануэль посмотрел на часы, потом на Домино. Он сгорал от нетерпения и уже собирался завести разговор, когда портьеры снова разошлись в стороны.
В комнату вошел дон Лучано. Фотография не могла передать ауру этого человека. Даже в свои семьдесят лет он производил неизгладимое впечатление: высок, строен, широк в плечах. Его седые волосы были великолепно пострижены и уложены; темные глаза, густые ресницы и слегка крючковатый нос придавали его внешности особый колорит.
Официант бросился вперед, чтобы снять бежевое кашемировое пальто, небрежно накинутое на плечи дона Лучано. Под пальто оказались желтовато-коричневый льняной костюм, кремовая шелковая рубашка и темно-синий шелковый галстук с алмазной булавкой. Эммануэль заметил, как сверкнули золотые запонки на его манжетах. Лучано не произнес ни слова, но тем не менее в комнате живо ощущалось его присутствие. Эммануэль испытывал благоговейный трепет перед этим человеком.
