После он прочел телеграммы с извинениями от тех, кто не смог по разным причинам присутствовать на встрече – кто-то был болен, кто-то сидел в тюрьме, – и призвал всех помолиться о выздоровлении Джозефа Кароллы. Роберто видел, как Пол снова принялся изображать почтительного сына и даже поднес к глазам платок. По окончании своей вступительной речи он уступил место Мейеру Лански, который был избран председателем. Счастливчик откинулся в кресле и, обводя внимательным взглядом присутствующих, стал слушать Мейера, который объявил первый пункт повестки дня.
«Вопрос о Сигеле». Сигел не получил приглашения на эту встречу, и теперь всем стало понятно почему.
– Есть только один способ наказать человека, который обворовывает своих, – подался вперед Лански. – Он должен уйти, джентльмены. Я прошу поставить этот вопрос на голосование.
Собравшиеся проголосовали единогласно, и с этой минуты Сигела можно было считать покойником. Заседание прервали на ужин и продолжили в четверть одиннадцатого. К этому времени почти все насущные проблемы были обсуждены и разрешены, или, по крайней мере, так казалось.
Роберто пил только кофе и держался особняком, но не по собственному желанию, а потому, что чувствовал себя аутсайдером среди представителей американских семей, которых здесь было большинство. Лишь около одиннадцати вечера Роберто стало понятно, зачем его вообще сюда пригласили. Пол Каролла кивнул председателю, прося слова, и поднялся с места:"
"– Прежде всего хочу заметить, что я обосновался на Сицилии. Я находился там даже тогда, когда итальянцы уступили союзникам и американцы сформировали военное правительство.
Тогда я предложил свои услуги в качестве переводчика, и меня взяли на работу в штаб. Таким образом я получил возможность внедриться в сеть операций черного рынка на территории оккупированной Италии. У меня было больше купленных американских солдат, чем все вы, вместе взятые, съели за свою жизнь гамбургеров. И это не считая офицеров самого высокого ранга. Они раскрыли для меня двери военных продуктовых и промышленных складов.
А благодаря своему положению я мог беспрепятственно передвигаться по стране. Впрочем, я всегда соблюдал осторожность, чтобы не вызвать подозрений. По документации вы можете убедиться в том, что мой оборот составлял около миллиона долларов, скрытых от налогообложения. Я продавал из-под полы медикаменты и сигареты, пенициллин и сахар, оливковое масло и пшеницу. Мне даже удавалось перевозить грузы по стране в военных эшелонах.
