Каролла распростер объятия и заключил в них Роберто, как родного брата, с которым долго находился в разлуке. Он громко заявил, что ужасно соскучился, и, по-медвежьи обхватив Роберто, приподнял его. Итальянский акцент почти не ощущался в его вульгарной речи, пересыпанной грязными ругательствами.
Пол быстро оглядел полки в баре и вестибюль, стараясь ничего не упустить.
– До чего же много народу в этом чертовом месте, глянь, сколько парней! Понаехали отовсюду! Я видел ребят из Нью-Йорка, Нью-Джерси, Атлантик-Сити, черт бы его побрал, из Чикаго и Нового Орлеана… Да, ты слышал, что за фигня случилась во Флориде? Сигел оказался по уши в дерьме…
Каролла прервался, чтобы пожать руки знакомым, и усадил Роберто за столик.
Он сильно потел и то и дело вынимал из кармана грязный платок, чтобы вытереть взмокший лоб. Это не мешало ему потягивать виски. Он икнул, хлопнул себя по коленям, ударил в грудь кулаком и рассмеялся:
– Мне нужно, чтобы… Ладно, как у тебя дела? Все в порядке? Впрочем, иначе и быть не может.
Знаешь, а ведь это я все для тебя устроил.
Роберто не мигая смотрел на него, стараясь постигнуть смысл его слов. Каролла просиял от удовольствия при виде замешательства Роберто, который прекрасно знал, каким образом и при чьем содействии возник черный рынок Сицилии."
"– Я говорю о черном рынке, – продолжал Пол. – Это я организовал маршруты для перевозки грузов по Германии. Приходилось иметь дело с этим чертовым чистоплюем Краутом. А теперь ты прибрал все к рукам, как говорит старик.
Кстати, ты слышал о нем?
Роберто насторожился. Он спросил его о здоровье отца, и Пол со скорбным выражением лица сказал, что он вот уже несколько дней без сознания после удара. Роберто понимал, что это только на руку Полу.
– Извини, я не знал. Он в Нью-Йорке?
– Да. Я хотел бы поскорее отправить его домой… в ящике.
– Поэтому объявлен этот сбор?
Каролла рассмеялся, так что его толстые щеки затряслись, а на лбу снова выступила испарина.
– Ты что, с луны свалился? По-твоему, всем этим ребятам есть до него дело? Он теперь мелкая рыбешка, большое дело ему не по силам.
Я здесь потому, что представляю этого старого ублюдка.
Вернувшись в свой номер в четыре тридцать пополудни, Роберто нашел у телефона приказ явиться в конференц-зал к семи часам, без опозданий. Он принял душ и переоделся, выбрав костюм, специально подобранный для него Грациеллой, и галстук, который она купила ему в Риме во время одного из редких семейных походов по магазинам.
