Затем разыскала детей и привела их в надлежащий вид.
Каролла уселся в самое удобное кресло, срезал кончик сигары и неторопливо закурил. Затем откинулся на спинку, улыбнулся и похлопал Роберто по плечу, как любимого, но беспутного сына.
– Я рад видеть тебя, – заговорил он по-английски. – Я в Палермо уже неделю. Надеялся получить от тебя весточку, но не дождался и приехал сам, как видишь.
– Спасибо. Прости, я не знал, что ты на Сицилии.
– Насколько мне известно, ты вообще не в курсе наших дел. Ты не встретился с Этторе Каллеа или Симозой.
Они ничего не слышали о тебе с тех пор, как ты вернулся. Что стряслось?
– Я был нездоров.
– Ты поправился?
– Да, да… мне лучше.
– Так в чем проблема?
Роберто обошел вокруг письменного стола и сел напротив Кароллы.
– А разве есть проблема?
– Да. Если ты помнишь, я пообещал тебе, что, когда ты вернешься с войны, все будет по-прежнему, ты встанешь во главе дела. У меня много людей, жадных до работы и денег, которые она приносит… А ты даже не удосужился поинтересоваться, что произошло за время войны.
Я расскажу тебе, что такое голод.
– Не стоит, Папа. Я знаю о нем не понаслышке."
"– Возможно, наши с тобой представления о голоде различаются. За стенами твоей виллы люди убивают друг друга за кусок хлеба. Они готовы хорошо заплатить за продукты, а я знаю, где их достать. Запомни, теперь всем нужны продукты и работа… Сейчас не время для игровых автоматов, у людей нет денег на баловство.
– По-твоему, я этого не понимаю? Я из сил выбился, чтобы прокормить семью.
– Что? Я же приказал, чтобы тебе доставляли все необходимое. Ты хочешь сказать, что голодаешь? Да ты с ума сошел?!
– Я уже сказал, что был болен, и…
– Роберто, не играй со мной в эти игры. Я плохо вижу тебя, потому что стал слаб на глаза. Насколько я могу судить, ты здоров и можешь заниматься делом. Может быть, здесь… – коснулся он своей головы, – у тебя что-то сдвинулось. – Каролла замолчал, и в глазах у него сверкнула злость. – Ты идиот, если позволишь, чтобы дело уплыло из твоих рук.
– Я пытаюсь восстановить дом… Ведь это все еще мой дом?
– Да, конечно. Теперь у тебя много детей. Я не сержусь на тебя, но хочу, чтобы мои распоряжения выполнялись. Сынок, я настаиваю, чтобы ты как можно скорее отправился в город. Впрочем, на какое-то время тебе следует задержаться здесь… Дай-ка я посмотрю на твои руки. Глянь, сколько мозолей! Ты валишь лес, вколачиваешь гвозди? Неужели ты работяга? Ты?
– Может, я действительно работяга.
