Они с Роберто жили на вилле «Ривера», которую Грациелла обставила и декорировала по своему вкусу. Она начала готовить детскую для младенца.
Грациелла чувствовала себя на вилле комфортно и в полной безопасности, точно дитя в материнском чреве, огражденная от остального мира целой армией слуг и охранников, которые круглосуточно стояли на страже ее покоя.
Майкл Лучано родился здесь же, на вилле. Он весил девять фунтов две унции и унаследовал светлые волосы и голубые глаза от прекрасной «принцессы» Лучано, своей матери.
Майкл был радостью и гордостью отца, который боготворил его. Некоторые в шутку говорили, что с такой красотой ему следовало родиться девочкой и что природа напрасно расточает свои дары, создав его мальчиком.
Грациелла почти все время проводила на вилле и редко выезжала в город. То, что она видела там, пугало ее. Гонения на евреев и нацистские марши казались ей отвратительными. Повсюду царили произвол и насилие. Грациелла ожидала, что Роберто призовут в армию в любую минуту. Но он лишь посмеялся над ее опасениями и сказал, что все дело в том, чтобы в нужное время заплатить нужным людям.
Она ужасно рассердилась. Они серьезно поссорились во второй раз."
"Однажды Марио Домино прибыл на виллу в армейской форме. Он остался другом их семьи и был крестным отцом Майкла. Грациелла стыдилась за своего мужа. Домино тоже чувствовал себя неловко в присутствии Роберто, которому так легко удалось избежать призыва на военную службу. Вечер, начавшийся так приятно, завершился ужасно, и даже после отъезда Домино атмосфера продолжала оставаться напряженной.
Большинство крестьян из деревни, которые работали на Лучано, были призваны, а Роберто связался с Кароллой в Нью-Йорке, и тот велел ему спешно собирать чемоданы, чтобы успеть уехать до объявления всеобщей мобилизации. Если Лучано будет настаивать на том, чтобы остаться, Каролла готов предоставить ему список лиц, которые обеспечат ему медицинские свидетельства, необходимые для уклонения от воинской повинности.
Лучано заявил, что отправляется на войну, и попросил кого-нибудь себе на смену, чтобы передать дела.
Уже через неделю он примерял военную форму. Его роскошные шелковые рубашки и дорогие костюмы были отложены в сторону, и он предстал перед Грациеллой в полном обмундировании, приложив руку к козырьку фуражки. При виде его она разрыдалась; хотя она и радовалась, что он внял ее увещеваниям и сделал правильный выбор, ей было невероятно тяжело расставаться с ним.
