Сверившись с записями на первой странице, она обнаружила, что четвертого ноября семья отмечает годовщину свадьбы Альфредо и Терезы. Значит, в день, на который дон Роберто назначил операцию по уничтожению Пола Кароллы, состоялась свадьба его родного сына.
Теперь Грациелле стало ясно, почему бракосочетание Альфредо прошло в такой спешке, почему он выбрал в жены эту серую мышку, Терезу Скорпио. Дон Роберто устроил эту свадьбу для прикрытия готовящейся операции. В своем желании отомстить за смерть одного сына он хладнокровно использовал другого.
Грациелла прижала пальцы к вискам. Сейчас ей пришло на ум, что пара, которую дон Роберто нанял присматривать за виллой в их отсутствие, была настолько похожа на нее и Лучано, что никому и в голову не пришло, что хозяева отбыли в Нью-Йорк. Грациелла вспомнила, что ее муж очень смеялся по этому поводу. Она включила магнитофон и почувствовала, как покрывается гусиной кожей: по странному совпадению именно в эту минуту она снова услышала смех мужа, на этот раз – записанный на пленку.
"
"Смех прекратился. В бархатном голосе дона слышалась скрытая угроза:
«За один день мой друг Каролла потерял миллионы. Его людей сгоняли, как безмозглую скотину, он лишился всего, кроме жизни».
Повисло долгое молчание, было слышно, как дон Роберто вздохнул, потом голос Эммануэля спросил, не хочет ли он сделать перерыв.
«Нет, друг мой, не стоит, у нас и так мало времени. Я вздохнул не потому, что устал, а… как это говорится насчет самых тщательно разработанных планов? Забыл, жаль, забыл… ну да ладно, одним словом, все мои тщательно разработанные планы обернулись против меня самого, и я оказался не просто в уязвимом, а в очень опасном положении.
Нетрудно понять, кто был наиболее вероятным подозреваемым. Слава богу, у меня оказалось безупречное алиби. Я был в Нью-Йорке, на свадьбе сына, я был в Нью-Йорке!»
На пленке снова возникла пауза, Грациелла знала, что все это время магнитофон был включен, потому что на пленку записался шелест бумаг.
«Продолжайте, пожалуйста, дон Роберто.
Я записал себе даты и проверю в полиции, совпадают ли даты взрывов с…»
Дон неожиданно перебил Эммануэля, его голос прозвучал резко, в нем чувствовался сдерживаемый гнев:
«Не забывай, amico, мы не на суде. Будь покоен, друг мой, если я изобличаю самого себя, то полностью отдаю себе в этом отчет. Я нахожусь здесь по одной-единственной причине: из-за Пола Кароллы. Многие, да, многие будут напуганы, но другие меня не интересуют, я ждал этой минуты двадцать лет».
