Водитель дона Роберто по радиотелефону сообщил охранникам на воротах, что через несколько минут они подъедут к вилле. По переносной рации сообщение было передано охране на крыше, и последний участок пути был тщательно осмотрен в полевые бинокли."
"Вилла сияла огнями. Машина остановилась, но дон вышел не сразу, ожидая, пока откроют дверь. Его взгляд замечал все, не упускал ни единой мелочи. День выдался тяжелый, изнурительный, дон с десяти утра давал показания, вызывая в памяти болезненные воспоминания, бередя старые раны.
Но сейчас он стоял совершенно прямо, на несколько дюймов возвышаясь над собственными телохранителями, и улыбался.
Потрепав слугу по щеке, он тихо поблагодарил его:
– Grazie.
Дон стал подниматься по белым ступеням, и в ту самую минуту, когда он ступил на веранду, дверь открылась. Каждая спальня большой виллы была занята членами его семьи. И среди них не было ни одного, кто бы инстинктивно не почувствовал его присутствия. Дон Роберто Лучано вернулся домой.
Глава 17
Семья дона Лучано собралась за обеденным столом.
Его сыновья, невестки, внуки, внучка и племянник – все сидели и громко разговаривали между собой. Только стул с высокой спинкой, похожий на королевский трон, пустовал, дожидаясь Il Papa.
Грациелла первая увидела, что он входит в комнату. Ее стул, стоящий прямо напротив стула дона Роберто, в противоположном торце стола, находился ближе других к двойным дубовым дверям. Грациелла даже успела уловить смущенное выражение, промелькнувшее на лице мужа. Увидев всю семью в сборе, дон Роберто покраснел от удовольствия и немного растерялся, не зная, как их приветствовать.
Сыновья встали из-за стола, чтобы поздороваться с отцом за руку. Он поцеловал каждого, тепло улыбнулся невесткам и обратился к каждой по имени:
– София, Тереза, Мойра, добро пожаловать на виллу. – Дон Роберто посмотрел на Розу и улыбнулся ей особой улыбкой. – Добро пожаловать, Роза, наша прекрасная невеста, и ты, Эмилио. – Два внука смотрели на деда во все глаза, открыв рты. Подойдя сначала к одному, потом к другому, дон Роберто поцеловал каждого в лоб, обхватив детское личико своими большими ладонями.
– И наконец, последние по порядку, но не по значимости, мои внуки. Милости просим, дорогие мои.
Грациелла подняла бокал и провозгласила тост:
– За папу.
Все выпили. Дон Роберто удивил всех родственников тем, что прослезился.
– Это от счастья, – пояснил он. – Я очень рад, что вы все собрались здесь. А теперь давайте есть, пока мамин обед не остыл.
