Если мы вынесем ему приговор, то приведет его в исполнение Лучано, после чего заберет себе его бизнес и людей, если захочет, конечно. А ты в это дело не вмешивайся, Каролла. Ты измарал имя Лучано в дерьме, и он имеет право на моральную компенсацию. Тебе следует пасть на колени и благодарить Святую Деву за то, что он не потребовал тебя пришить.
– Это все, что мне осталось?
– Ты уцелел, Каролла. Многие парни хотели бы оказаться на твоем месте. И держись подальше от Палермо, понятно?
Каролла решил послать Организацию ко всем чертям точно так же, как, по его мнению, она постоянно посылала его.
Сначала отец передал то, что принадлежало ему по праву, Лучано. А теперь, когда его чуть было не взорвали в собственном автомобиле и полностью разорили, ему отказываются протянуть руку помощи. Он свободный человек, и никто не может диктовать ему, куда ехать, а куда нет. Отныне он сам по себе. Они связывали его по рукам и ногам, зато в этом состоянии в Каролле обострился инстинкт самосохранения. Сейчас он руководствовался только им, ни на кого больше не полагаясь.
Лучано успел вернуться в Палермо как раз к тому времени, на какое был заранее назначен его телефонный разговор с Робелло, – ровно через месяц после операции. Они договорились встретиться тем же вечером на черепичном заводе.
Робелло приехал с двумя телохранителями и шофером. На этот раз они вошли в кабинет Лучано все вместе, хотя он предполагал, что станет говорить с Робелло один на один. Гость уселся в кресло, за спинкой которого молча встали телохранители, и кратко отчитался о проделанной работе.
Он, как и было запланировано, позволил Жуану Борсалино бежать, чтобы потом выследить и взять в плен по просьбе Лучано. Его обнаружили, а когда пришли, чтобы схватить, оказалось, что Борсалино мертв – кто-то задушил его проволокой для разрезания сыра. Робелло пожал плечами и добавил, что выяснить, чьих рук это дело, не удалось.
Лучано поблагодарил компаньона за хорошую работу, а также выразил надежду, что Робелло пока не пытался установить контакты ни с кем из людей Кароллы, как и было условлено.
Он знал, что Робелло пошел на это еще до начала операции.
– Я до этой минуты играл по вашим правилам, – уверенно ответил Робелло. – У меня были парни из Штатов, но я молчал как рыба. Я сделал все, как мы договорились. Странно, что они так быстро вышли на меня.
– Рано или поздно это должно было случиться, – пожал плечами Лучано.
– Ну нет! Вы утверждали: что бы ни случилось, я буду чист, как первый снег.
