Даже после стольких лет брака Роберто мог смутить ее своим хмурым взглядом. Грациелла не сразу нарушила воцарившееся молчание.
– Она сирота, ей всего семнадцать лет. У нее никого нет, даже родственников…
– Пусть убирается из моего дома. Я не люблю, когда тут чужие люди. Попроси ее уехать по-хорошему.
– Этот дом и мой тоже. Я не стану этого делать. Она милая девочка, и он ее любит.
Роберто бросился на веранду и крикнул, чтобы Константино шел домой. Альфредо, который возился с мотоциклом, вздрогнул от неожиданности, услышав голос отца.
У него сжалось сердце от страха. Так было всегда, с самого детства: даже если он ни в чем не провинился, его охватывал ужас от такого отцовского тона.
София видела, как Константино побледнел, заслышав голос отца, и напрягся.
– Отец, он вернулся…
Он нервно поправил узел галстука, хотя тот был в полном порядке, и пригладил волосы. Печально улыбнувшись Софии, он предложил ей вернуться, но при этом не взял ее за руку. София сделала это сама и до самого дома не отпускала его похолодевшие от волнения пальцы.
Грациелла ждала их на веранде. Даже она казалась встревоженной и, укладывая в пучок на затылке выбившуюся оттуда прядь волос, сказала, что отец просил их подождать его в гостиной. Она знаком попросила Софию задержаться, а Константино вошел в дом.
– Он сегодня в дурном расположении духа. Может быть, тебе лучше познакомиться с ним в другой раз? Ты не против?
София кивнула и собралась вернуться в сад, когда на веранду вышел Константино и позвал ее:
– София…
Он продемонстрировал невероятную решительность: взял ее за руку и повел в дом.
– Мама, София будет моей женой, и нечего ее прятать от отца, даже если он не в духе…
Мальчики сидели рядышком на низкой софе. Грациелла налила в бокал шерри, а Константино придвинул Софии стул и ласково коснулся ее щеки, когда она усаживалась. Грациелла никому не предложила выпить, и не успела она заткнуть пробкой хрустальный графин, как в гостиную вошел Роберто Лучано.
Напряжение достигло наивысшей точки, атмосфера накалилась до предела. Дон подошел к жене, взял из ее рук бокал и сделал глоток абсолютно молча. Он медленно обвел взглядом присутствующих и в последнюю очередь посмотрел на Софию.
– Отец, это София Висконти, – сказал Константино.
Дон едва заметно кивнул и продолжал смотреть на нее.
– Я слышал, что вы окончательно поправились, – вымолвил он наконец.
София кивнула в ответ и опустила глаза.
