Я хочу работать здесь, в саду, среди вашего беззаботного веселья."
"И тогда принесли ему стопу китайской бумаги, и он начал писать, увлекся и писал долго, а когда закончил, удивленные ученики увидели, что их Учитель исписал двадцать листов бумаги, не пользуясь никакими книгами, а только по памяти.
– Ты написал новую книгу, Аш Шейх?
– Нет, я только обозначил проблемы, о которых собираюсь писать, – ответил Ибн-Сина.
Ежедневно исписывая по полсотни листов объяснениями к каждой проблеме, он по вечерам собирал в своем саду учеников и друзей.
Счастливое время! Тогда рождалась знаменитая «Книга исцелений».
Ибн-Сина улыбнулся: даже если нынешний опыт будет неудачным, останутся жить его книги и ученики. А если удачным? На миг стало страшно – бросить вызов законам природы? Но он не собирается опровергать основы мироздания, он лишь жаждет справедливости: природа наверняка отпустила человеку больше лет, чем он живет теперь! Неужели же не попытаться помочь природе?
Много лет назад он начал по крупицам собирать знание, буквально на ощупь, как слепец, шаря вытянутыми руками и стараясь найти единственно верную дорогу.
Сколько пришлось пережить горьких неудач, сколько поражений, пока, наконец, он не нащупал…
Когда Ибн-Сина дал свое снадобье умирающей собаке, безжалостная смерть впервые отступила! Правда, ненадолго – собака прожила только несколько дней. – но все равно это была первая большая удача, и он понял, что стоит на правильном пути.
Наконец, очередная подопытная собака не умерла. С облезшей шерстью, тяжело дыша, она лизала ему руки, жадно лакала из плошки лекарство и обессиленно затихала… Так прошел день, другой, третий… На четвертый день собака встала и, пошатываясь, поплелась к миске с едой. Ибн-Сина боялся поверить в чудо, но псина выздоравливала. Вскоре вместо старой шерсти у нее начала расти новая, густая и лоснящаяся. Глаза у дворняги стали ясными, веселыми.. А через несколько дней она уже носилась по двору, виляя хвостом и заливаясь громким лаем.
Увидев это, Абу пал ниц перед Учителем:
– Аш Шейх Урранс! Ты создал бальзам бессмертия!
По щекам Абу текли слезы восхищения. Ибн-Сина поднял его и тихо сказал:
– Я уже стар. Все, что я знаю, я передал тебе… Все, кроме этого знания. Но его я тебе не открою.
– Ты считаешь меня недостойным, Учитель?
– Нет, Абу, нет! Я слишком люблю тебя, чтобы подвергать смертельной опасности.
