– Перестань доить меня, как ты доишь своих клиентов. Где Титто? Скоро мы будем обедать? У меня уже весь живот подвело…
Глава 13
Федор Андреевич сидел за столиком в дешевой таверне, лениво потягивал кисловатое вино и посматривал по сторонам – отсюда до логова похитителей шейха не больше квартала, поэтому наблюдать за их домом не составляло никакого труда. На капитане была просторная бархатная блуза, широкие штаны и сандалии, а на голове – темный парик и широкополая шляпа. Маркиз уверял, что его уловка с заметкой в разделе хроники непременно привлечет внимание врагов и поможет ввести их в заблуждение.
– Пусть думают, что тебя нет в живых, – посмеивался Лоренцо. – Сейчас мы ослабили их, а теперь пора нанести решительный удар!
Однако решительных ударов Кутергин как раз и опасался, не без оснований беспокоясь за жизнь Мансур-Халима: да Эсти упорно загонял похитителей в угол, а загнанная в угол крыса кидается и на льва. Вспомнив о встрече с Раздольским, капитан решил нарядиться художником и последить за домом, где содержали слепого старика.
Благо, Федор Андреевич умел недурно рисовать, а поскольку в Италию приезжали живописцы из разных стран, его акцент не должен вызвать никаких подозрений.
Маркиз отнесся к новой затее русского скептически: люди Пепе не спускали глаз с дома на обрыве и его обитателей – на реке сидели рыболовы, на улице просили подаяния нищие, играли бродячие музыканты. Уже стало известно, что похитителей осталось всего трое, причем один из них – итальянец-южанин. Он обычно ходил в ресторан за обедами, но брал не три, а четыре порции.
Значит, Мансур-Халим в доме."
"– Я порядком переволновался, когда к ним заявилась полиция, – признался как-то маркиз. – Сначала хотели взять Мирта на улице, но тот долго не выходил, и услужливый Симоне послал офицера и двух солдат. Бог мой, сейчас меня просто бросает в дрожь при мысли, что могло там произойти при появлении полиции! Просто чудом обошлось.
– Кто этот Симоне? – поинтересовался капитан.
– Глава местного сыска, – улыбнулся да Эсти.
– Поэтому я приказал не трогать никого из этих подлецов, пока мы не готовы разделаться с ними одним махом.
И все же Федор Андреевич не мог сидеть сложа руки и ждать: его натура требовала действия, поэтому он и устроился за столиком таверны. Ее хозяин громко именовал подаваемое в глиняных кружках темное вино «Марсалой», но, по мнению капитана, здесь из бочек наливали просто дешевенькое пойло, не имевшее ничего общего со знаменитым виноградным вином.
