– Мы договаривались поговорить откровенно, – напомнил Филиппо. – Но вы не хотите признаться, хотя я располагаю доказательствами, необходимыми для вашего изобличения. Чистосердечное признание облегчит не только вашу душу, по и участь! Клянусь, я сам походатайствую за вас перед Его Величеством и попрошу помиловать.
«Врет, – подумал англичанин. – Хочет получить орденок или повышение в чине и требует от меня каких-то дурацких признаний, а как только я поддамся, тут же сунет мою голову под топор, а сам поднимется на следующую ступеньку административной лестницы.
Речь явно идет не о пленнике. Но о чем? В чем я должен признаться этому „гению сыска“?»
– Я не понимаю вас, синьор Симоне! В чем я должен признаться?
Начальник полиции лукаво погрозил ему пальцем, перегнулся через стол и понизил голос:
– Вы хотите, чтобы я сам сказал об этом? Так? Вы связаны присягой? Вы австрийский шпион!
– Это даже не смешно. – Роберт поджал губы. – Это просто глупая шутка. Я никогда не бывал в Австрии и клянусь, что не имею никакого отношения к ее секретным службам, если таковые там имеются.
– Они имеются у каждого уважающего себя государства, – самодовольно заметил Симоне. – Итак, вы признаете, что являетесь австрийским агентом? Проще говоря, шпионом, проникшим на нашу территорию?
– Скажите, вы сумасшедший? – вполне серьезно спросил англичанин.
– Вот вы как? – Начальник полиции нисколько не обиделся. – Я уважаю вашу выдержку и стойкость. Поэтому дам время подумать: хочет ли ваша шея влезть в петлю и узнать, сколько весит задница? Поверьте, она всегда перетягивает!
– Не сомневаюсь, – сухо заметил Роберт, – но уверен, что вам скоро придется приносить мне глубочайшие извинения.
Филиппо скептически хмыкнул и позвонил в маленький серебряный колокольчик. В кабинет вошли двое полицейских и встали по бокам сидевшего на стуле англичанина.
– Итак, – Симоне откинулся на спинку кресла, – вы не желаете признать свою вину?
– Нет, синьор. – Роберт поднялся. Похоже, несколько затянувшийся фарс близится к развязке?
– Тогда подумайте.
Начальник полиции сделал знак подчиненным, и те железной хваткой взяли англичанина за локти ловко развернули задержанного, потащили его во двор и втиснули в закрытую карету, зажав на сиденье с двух сторон. От полицейских крепко пахло потом, дешевым вином и луком. Роберт хотел достать из кармана надушенный платок, чтобы демонстративно прикрыть им нос, но его поймали за запястье – лапы у подчиненных Симоне оказались не хуже стальных браслетов.
