Заглянув в нее, они отшатнулись – прямо на них, на четвереньках, полз Роберт с посиневшим лицом и неестественно склоненной набок головой. Его лицо исказила жуткая гримаса, а глаза горели зловещим огнем. Слепой шейх по-прежнему стоял, прижавшись спиной к стене. Попятившись, Мирадор направил на англичанина револьвер и срывающимся голосом приказал:
– В угол! Или я всажу тебе пулю в лоб!
Роберт под дулом револьвера добрался до дивана и привалился к нему, стараясь восстановить дыхание. Старик запросто мог убить его, но не лишил жизни, а лишь заставил страдать.
Придет час, и он заплатит за это!
– Сиди там и не шевелись! – приказал Мирадор.
– Ублюдок! – прохрипел Роберт. – Ты решил пойти против тайной службы Британской короны? Брось оружие!
Фиш похолодел: занесла же его нелегкая в змеиное гнездо. Уголовники и мошенники всех мастей были для него родными и привычными людьми, но связываться с тайными службами каких-либо корон, а в особенности Британской, Эммануэль не имел ни малейшего желания. 0н всегда предпочитал держаться в стороне от интересов любого государства: у него хватало собственных.
– У меня есть приказ Адмирала, – часто облизывая пересохшие губы и нервно дергая головой, напомнил Мирадор. – Не надо меня пугать!
– Плевал я на твоего Адмирала, дурак! – Роберт попытался встать, но Мирадор тут же приставил револьвер к его виску.
– Двинешься, убью, – предупредил он. – Твое счастье, что старик цел.
Неожиданно в гостиную вошел Титто и остановился на пороге, не понимая, что случилось за время его непродолжительного отсутствия.
– Чего тебе? – обернулся к нему Фиш.
– Полиция, – ухмыльнулся итальянец.
– Какая полиция, чего ты плетешь? – вскинулся нотариус, но, поглядев на южанина, понял: он не шутит. – Где они?
– Внизу. – Титто показал пальцем на пол, словно через перекрытия этажей можно было увидеть стоявших у дверей дома полицейских. – Офицер и два солдата с ружьями.
– Что им нужно? – не спуская глаз с Роберта, спросил Мирадор.
– Требуют открыть, иначе грозятся выломать двери.
– Итальянец равнодушно пожал плечами: здешняя полиция не могла предъявить ему никаких обвинений. Он ведь всего-навсего слуга. Пусть отдуваются те господа, которые ему платят.
– Скажи, пусть придут завтра, – приказал Мирадор.
– Это полиция, синьор, – напомнил Титто.
Фиш на цыпочках подошел к Мирадору и зашептал ему на ухо. Тот выслушал и согласно кивнул.
– Иди в ту комнату, – Эммануэль подтолкнул итальянца в спину, – и запрись со стариком.
