Священник протянул руку, схватил его, и холод стали словно отрезвил, придал решительности. Он взвел курок, подошел к окну и выглянул.
Чего он испугался? Все вокруг, как обычно, почти все спят, только желто светится окно в кабинете маркиза да горит свет в гостиной капитана. Пока синьор Лоренцо не навел справки об этом человеке, отец Франциск предпочитал именовать его именно так: капитан. Отчего не спится синьору, вполне понятно, но почему не дремлет гость? Священник хотел закрыть окно, но тут его внимание привлек непонятный предмет на перилах балкона второго этажа.
Боже правый, да это же трехзубая стальная кошка – якорь! Наверное, когда ее зацепили за перила, и раздался скрежет. Откуда она тут взялась и куда смотрела охрана? Франциск лег грудью на подоконник, стараясь получше разглядеть кошку и замер приоткрыв рот от изумления, – над перилами появилась голова человека! Вот он подтянулся за привязанную к кошке веревку и спрыгнул на балкон.
Как только на его лицо упал свет луны, падре похолодел – это же тот француз-убийца!
Привычки молодости оказались сильнее догматов христианства: приклад как влитой прижался к плечу, палец сам нашел спусковой крючок, правый глаз прищурился и совместил прорезь прицела с мушкой на стволе, подведя ее к середине левой половины груди темной фигуры на балконе. Выстрел! Француз будто сломался пополам и рухнул лицом вниз.
Весь дом сразу ожил, в окнах загорелся свет, раздались крики в парке, а из окна гостиной капитана бухнул пистолетный выстрел…
Как оказалось, сыграть в карты не такое простое дело: итальянец не знал игр, принятых в офицерской среде Санкт-Петербурга, а Федор Андреевич не знал ни одной из карточных игр, в которые дулись в местных тавернах.
Наконец, объединив усилия, они нашли нечто похожее на дурака. Лакей азартно рисковал и откровенно переживал каждый проигрыш, зато Кутергин, никогда не отличавшийся страстью к карточным играм, вел себя осмотрительно, быстро нащупал слабые места противника и постоянно выигрывал.
Примерно через час игра ему наскучила, и он согласился продолжать ее только поддавшись горячим уговорам наряженного в ливрею охранника, – в том, что он не лакей и вряд ли когда им станет, капитан догадался давно.
Они уже закончили игру и тушили свечи, когда раздался выстрел из ружья.
