С одной стороны тропы – пропасть, с другой – монолитная громада горы, а впереди и сзади – вольные всадники. Когда ширина тропы позволяла, кто-то из них ехал рядом; но такое случалось редко. Может быть, позже, когда достигнут долин, в которых есть дороги, пленников возьмут в кольцо? Но пока они ехали гуськом: впереди Мансур-Халим, за ним Али-Реза и замыкающим Федор Андреевич.
Миновали перевал, прошли через другое ущелье, и вновь тропа начала забирать в гору. Али-Реза чуть придержал своего пятнистого жеребца. Русский, без слов поняв его, заставил мерина пойти быстрее.
– За следующим перевалом, – не оборачиваясь, тихо предупредил Али-Реза. – Я пущу коня, будто он понес, а ты прыгай с седла и лезь наверх. Там заросли кустарника. Встретимся в роще, на плато. Если не приду, не жди!
Сердце Федора Андреевича забилось быстрее: уже скоро! Через какой-нибудь час или полтора колонна преодолеет подъем на перевал и там…
Однако тянулись в гору почти три часа. Время капитан приблизительно определял по солнцу – часов у него давно уже не было.
Седловина перевала оказалась широкой, похожей на впадину между горбами верблюда. Это сходство усиливали неровные, словно съехавшие набок горы по сторонам, с густо поросшими кустарником склонами. Все так же молчаливо колонна потекла через седловину, серой пыльной змеей спускаясь в долину.
Вдруг жеребец Али-Резы дал свечу и прыгнул вперед. Нелепо подпрыгивая в седле, молодой шейх испуганно завизжал. Что-то неразборчивое выкрикнул его отец, возбужденно заорали вольные всадники, пустив коней наперерез.
Кутергин рывком освободил руки от веревки, выпростал ноги из стремян и соскочил с мерина. Запнулся, упал, как подброшенный пружиной вскочил на ноги и юркнул в кусты. Не теряя времени, боясь услышать за спиной выстрелы, торопливо полез наверх, в кровь обдирая руки об острые ветки, унизанные шипами. Скорее, скорее, пока люди Мирта не успели опомниться. Надо выиграть у них хотя бы несколько минут!"
"Влезть на гору оказалось непросто. Из-под ног срывались камни и с шумом катились вниз, выдавая, где находится беглец.
Зато очень помогали копючие кусты – если бы не они, вряд ли удалось бы преодолеть подъем. От куста к кусту, цепляясь за ветви и корни вылезшие из расщелин, капитан упрямо забирался все выше и выше. Ладони горели, едкий пот заливал глаза, сердце билось уже где-то в горле, а не в груди, но он не сдавался и молил Бога помочь ему поскорее достичь гребня. Там погоня уже будет не так страшна.
Внизу опомнились быстро.
