Но кто знает, что может случиться за две луны? Вдруг кто-то, еще более сильный, сдерет шкуру с самого главаря вольных всадников? О том, что и с ним тоже может случиться нечто, Нафтулла не задумывался: еще ни разу удача не отвернулась от него!
– Когда я приведу их через две луны, ты дашь мне три кошелька с золотом, – деловито поставил он еще одно условие.
– Два. – Для большей убедительности Мирт показал два пальца. – Две луны, два кошелька, две головы пленников. Но ты получишь золото, только если принесешь сведения о мятежных индусах.
– Принесу, – легко пообещал Нафтулла. – Да хранит тебя Аллах!
– Амен! Иди, я прикажу не проверять путы пленников и не привязывать их к лошадям. А там как им повезет.
Торговец встал, низко поклонился и пятясь вышел из шатра. Можно считать, дело уже сделано. Желтый человек жесток, недоверчив, но он еще никогда не нарушал данного им слова. Значит, урус и молодой шейх прибегут к Черному камню. Очень хорошо. Пусть погуляют пару месяцев, а потом принесут Нафтулле еще два кошелька золота.
Если беглецы дадут ему больше, то можно еще что-нибудь придумать и обмануть Мирта.
Размышляя таким образом, торговец дошел до своих лошадей, вскочил в седло и поехал к перевалу, отмахнувшись от предложения одного из караульных переночевать в лагере: Нафтулла не опасался заблудиться, а до встречи у Черного камня нужно успеть многое сделать.
Вскоре костры скрылись из вида. Тропа перевалила через гору и, петляя, пошла под уклон. До рассвета оставалось не более часа. Довольный собой Нафтулла погонял коня и мурлыкал песенку без слов, заунывным мотивом отгоняя дремоту.
Примерно через неделю он должен сообщить Мирту, как идут дела, и получить ответ с указанием места, где произойдет их новая встреча. Прекрасно, но сначала нужно встретиться с урус-тюрой и Али-Резой!
Неожиданно сильный удар выбросил его из седла. Даже не успев понять, что произошло, торговец перелетел через голову лошади и грохнулся на каменистую землю, больно приложившись плечом и коленями.
– О Аллах! – простонал он, пытаясь подняться, и тут же услышал шорох осыпающихся камней: кто-то спускался к нему со склона горы, нависавшей над тропой.
Наверное, он не заметил натянутой веревки и налетел на нее на всем скаку.
«Засада! – метнулась паническая мысль. – Вырваться, во что бы то ни стало вырваться!»
Нафтулла заставил себя встать на четвереньки и попытался нашарить на поясе рукоять ножа, но справа врезали по ребрам ногой и навалились сзади, заламывая руки.
