— Здесь все просто, — спокойно выдержал я взгляд следака. — У нас с ней очень близкие отношения, поэтому я и предложил ей комнату на вилле. Надеюсь, вы меня понимаете, как мужчина мужчину?
— Я… — Федор Андреевич немного растерялся. Было заметно, что не такого ответа он ожидал. Громова одобрительно смотрела на меня. Романов держался равнодушно и совершенно индифферентно.
— К тому же, если правильно понимаю, она совершеннолетняя, — добавил я. — И никакого запрета на этот счет не имеется? Я прав?
На этот раз я посмотрел на Романова.
— Вы правы, князь, — коротко ответил тот.
— Существует версия, что Ирину Бутурлину похитили из-за вас. Я разговаривал и с Всеславом Бутурлиным. Он уверен, что в похищении замешаны именно вы!
— Правда? — ехидно посмотрел я на вновь начавшего сверлить меня глазами следака. — И у вас есть хоть одно доказательство, помимо голословного обвинения Всеслава Бутурлина, который мечтает мне отомстить?
— Ну, отомстить, скорее всего, больше хотите вы, — саркастически хмыкнул Распутин.
— Ваш род проиграл в войне. В результате разорился, и у вас осталась всего одна маленькая деревенька. У вас имеется мотив, и возможность. Как же не отомстить?
— Уважаемый Федор Андреевич, — нахмурился я, но почувствовал на плечах руки феи, которые стали незаметно их поглаживать и внезапно успокоился. Как говорилось в моем мире: «Этот козел мне дело шьет», — война закончена. Ваши подозрения к делу не подошьешь. Еще раз повторю, — я не знаю, кто похитил княжну, и сам бы хотел знать, кто это сделал.
Ирина — близкий мне человек. А то, что она урожденная Бутурлина… Так родителей мы не выбираем! У вас имеются какие-то доказательства, чтобы обвинять меня в подобном преступлении?
— Пока нет, — проворчал тот.
— Тогда, с вашего позволения, покину вас, — я посмотрел на ректора, и тот кивнул.
— Что ж… До встречи, уважаемый князь, — поднялся следователь. — Думаю, до очень скорой.
— Надеюсь на это. Жду ваших извинений, как только найдете Ирину! — парировал я.
— И, князь, — остановил меня голос следователя в дверях, — надеюсь на ваше благоразумие и на то, что вы не будете предпринимать никаких шагов, мешающих следствию!
— Благоразумие — мое второе имя, — ответил я и закрыл дверь.
В столовую я, понятное дело, опоздал, но и аппетита у меня не было никакого. В отличие от Уны, которая как-то, на мой взгляд, философски отнеслась к наездам Распутина. Ей вообще казалось, что тот просто меня проверял.
