"
"Если бы Соню в те последние дни октября спросили, голодает ли она, она удивилась бы. Конечно, ей очень хотелось есть, очень. У нее было постоянное ощущение пустоты внутри, тоскливое и тянущее и никогда ее не покидавшее. Но она привыкла к этому ощущению, почти не замечала его, и ей даже казалось, что всегда так и было.
Запасы у дедушки кончились, и он теперь варил суп только в те дни, когда что-нибудь выдавали — сухие овощи или капустные листья. В остальные дни он говорил:
— Лучше пейте чай.
И они пили чай.
Дедушка стал молчалив.
Он теперь подолгу с каким-то странным выражением смотрел в лица Сони и Славы, и от этого внимательного взгляда становилось нехорошо, тоскливо.
— Вы бы поменьше бегали, — сказал он им однажды. — Побольше бы сидели.
— Почему, дедушка?
— Так, — отвечал он. — Из экономии.
Слава, так же как и Соня, не учился больше в школе и нисколько этим не огорчался. В сентябре все дни проводил он на крышах и дворах, следя за воздушными боями. Он великолепно знал все типы советских и немецких самолетов и узнавал их на любом расстоянии.
Он совершенно одичал за эту осень и домой приходил только есть и спать. В октябре двор и крыша родного дома уже не удовлетворяли его, и он с каждым днем уходил всё дальше и дальше. Он рассказывал Соне и дедушке о том, что происходило в самых отдаленных концах города. С тех пор как обед превратился в чаепитие, он не всегда возвращался даже к обеду.
Однажды он ушел рано утром и пропадал весь день. День был холодный и пасмурный, шел мокрый снег, дул пронзительный ветер, вода в Неве поднялась и пенилась.
Дедушка спрашивал несколько раз:
— Где Слава? Не появлялся?
— Вернется, — отвечала Соня.
Но она и сама волновалась. Накинув шерстяной платок, она раза четыре выбегала из дому и исследовала окрестные дворы. И уже в сумерках собиралась бежать в пятый раз, когда он наконец явился.
Он был весь в мокрой глине. Пятна глины лежали даже на его озябшем, синем лице. Но он был доволен, глаза торжествующе блестели из-под мокрых бровей.
— Вот! — сказал он.
И вывернул из карманов на стол шесть больших грязных картофелин.
— Откуда? — спросил дедушка.
— Уж я знаю, откуда…
— Нет, ты скажи, откуда! — рассердилась Соня. Она боялась, что он украл.
— Выкопал, — сказал Слава.
— Выкопал? Где?
— Уж я знаю, где. Из земли. У меня было семь, но одну я съел.
— Сырую?
— Сырую. Теперь я знаю место. В следующий раз я дальше пойду.
— Никуда ты не пойдешь в следующий раз, — сказал дедушка.
Слава в ответ только свистнул.
