Внезапно над ними низко-низко пронеслась шестерка самолетов-штурмовиков с красными звездами на крыльях.
— Пошли штурмовать немецкие батареи в Стрельне, — сказал Татаренко, вслушиваясь в их замирающий гул.
От Невской дельты, где они находились, до Стрельны было всего несколько километров, и в безветренном воздухе они отчетливо услышали, как началась штурмовка. Гремели взрывы, трещали, захлебываясь, немецкие зенитки. Затем штурмовики опять прошли над их лодкой — в обратном направлении.
Мало-помалу по одной из Невок лодка добралась до моря.
Огромный, занимавший полнеба закат висел над гладкой, как стекло, водой Маркизовой лужи и отражался в ней. Соня вдруг рассмеялась.
— Я подумала: если бы из этого заката сшить платье!.. — сказала она. — Правда, глупо? Но всё-таки вот было бы платье!
Он ласково усмехнулся.
— Вам весело? — спросил он.
— Мне? Весело. А вам?
— Тоже весело, — сказал он. — Нет, не очень…
— Почему — не очень?
— Потому что мы отсюда уходим.
Соня не поняла:
— Кто? Вы? Откуда уходите? Куда?
Он объяснил, что уходит их эскадрилья.
Когда — неизвестно, но безусловно скоро. Куда — тоже неизвестно.
— Далеко? — спросила она.
— Может быть, и не так уж далеко, — ответил он, — но в городе, наверно, бывать не придется."
"Она сразу поняла значение этих слов: встречам их приходит конец. Предстоит разлука, и на какой срок — неизвестно. О своих отношениях они еще никогда ничего не говорили, даже коснуться этой темы они не осмеливались. Но Сонина веселость исчезла; она призадумалась. И интерес к прогулке у них пропал.
Они вернулись на лодочную станцию, сдали лодку и молча пошли рядом в прохладных сумерках. Время от времени она плечом касалась его плеча. Когда они подходили к ее дому, он спросил:
— Вы будете мне писать?
Она кивнула.
Они долго стояли в воротах дома, не в силах расстаться.
— Мы еще увидимся? — спросила она.
Он не был в этом убежден, так как знал, что перебазировки обычно происходят внезапно. Приказ — и через час они уже на другом аэродроме. Но он, конечно, сделает всё возможное, чтобы проститься с нею.
— Если не смогу заехать, я вам дам знать.
— Как?
— Через Славу. Константин Игнатьич непременно отпустит его проститься с вами. Слава вам скажет, и вы приедете. Хорошо?
— Приеду.
Они никак не могли расстаться, и она пошла провожать его к трамваю. Но оказалось, что последний трамвай уже ушел. Он вскочил в попутную машину, и Соня стремглав пустилась бежать домой: у нее не было ночного пропуска, и ее мог захватить патруль.
