Да, действительно, где уж тут связываться! Вот Рассохин стал слегка заворачивать, менять курс. Сейчас он круто завернет и поведет их на аэродром.
Но Рассохин не повернул. Нацелившись в самую середину вывалившейся из тучи армады, он понесся вперед.
И Лунина, потрясенного, похолодевшего, вдруг охватил необъяснимый восторг. Он видел, как Байсеитов, Кабанков и Чепелкин, увеличивая скорость, понеслись за Рассохиным. Он тоже довел скорость до предела. И обернулся. Серов шел за ним, не меняя дистанции.
Вшестером шли они навстречу бомбардировщикам, захватившим уже полнеба от горизонта до горизонта.
Лунин перестал дышать. «Юнкерсы» приближались и росли на глазах, крылья их словно раздвигались. Эскадрилья промчалась над восточной окраиной Кронштадта, и Лунин внизу увидел корабли. Весь воздух — и выше и ниже, и кругом — был полон внезапно возникающими и потом растекающимися пушинками дыма: это зенитная артиллерия Кронштадта вела заградительный огонь. Лунин вдруг понял, что «Юнкерсы» идут к кораблям; они стекались к ним с разных сторон, сгущаясь.
Нужно опередить их. Он летел на предельной скорости, искоса поглядывая вправо на самолет Рассохина, который несся впереди.
Встретились они как раз над кораблями.
То один «Юнкерс», то другой, распластав огромные крылья, появлялся в стеклышке прицела, но сейчас же выползал из него, потому что всё двигалось. Лунин, полный нетерпения, сразу же начал стрелять, хотя до ближайшего «Юнкерса» оставалось метров четыреста.
Длинные огненные жгуты, тусклые при солнечном свете, мотались перед «Юнкерсом», как усы. Это были очереди трассирующих пуль. «Юнкерс» вел огонь.
Через мгновение оказалось, что «Юнкерсы» повсюду — и впереди, и сзади, и вверху, и внизу. Куда Лунин ни глядел, он ничего не видел, кроме черных вытянутых тел. Он ворвался в самую гущу их, в кашу. Огненные жгуты скрещивались и сплетались повсюду, окружая его, как сеть. Ему ежесекундно приходилось менять курс, чтобы не врезаться в «Юнкерс».
Всякий раз, когда один из них попадал в стеклышко прицела — а это случалось почти беспрерывно, — он стрелял. Но они так быстро выплывали из прицела и заменялись другими, что о результатах своей стрельбы он не успевал узнать ничего. Он только видел, что они боятся его и шарахаются от него в стороны, как коровы от собаки, ворвавшейся в стадо. Это открытие доставило ему наслаждение, и он метался между ними, сбивая их в кучи и разгоняя.
