— Да я и сам ему напишу…
Счастливая весть о том, что от Серова пришло письмо, облетела весь полк за каких-нибудь полчаса. Вестовой Хромых, шагая вслед за Луниным на командный пункт эскадрильи, улыбался и всё повторял:
— Значит, жив наш старший лейтенант… Так, так… А я уж не чаял о нем услышать… Значит, жив…
Молодые летчики второй эскадрильи весть о том, что Серов, один из тех легендарных «рассохинцев», жив и, может быть, скоро вернется в полк, чтобы летать вместе с ними, приняли как весть о чуде. И на аэродроме у самолетов, и в столовой, и вечером в кубрике без конца говорили они о предстоящем возвращении Серова.
На Лунина они поглядывали ласково и многозначительно: им уже по собственному опыту было известно, что такое боевая дружба, и они понимали, что творилось в его душе.
Но чуть ли не больше всех в полку выздоровлению Серова обрадовался доктор Громеко. Он, несомненно, очень беспокоился о Серове и вовсе не был уверен в его судьбе. Теперь, когда выяснилось, что пациент его поправляется, он преисполнился гордости.
— Я ведь говоййл, что йуку йезать не надо! — закричал он, встретив Лунина в столовой. — Йезать легче всего, йезать всякий дуйак умеет…
Но, подойдя к Лунину поближе, он всё-таки тихонько спросил его с сомнением в голосе:
— А может быть, он не сам написал? Может быть, он диктовал кому-нибудь?…
— Нет, — ответил Лунин, — он сам написал, я почерк его знаю…
— Ну, значит, сам, — сказал доктор с облегчением. — Однако он, может быть, научился левой йукой писать… А? Не думаете?
После ужина Лунин отправился к себе в избу, чтобы там, в тишине и покое, написать Серову ответ.
Слава уже мирно похрапывал на своей койке. Лунин поставил керосиновую лампочку на стол, достал лист бумаги, чернильницу и долго сидел, размышляя."
"Ему хотелось сообщить Серову так много, что он не знал, с чего начать. Чем больше он думал, тем яснее ему становилось, что, даже если бы он писал целый месяц не отрываясь, он не успел бы рассказать обо всем. Решившись, он наконец написал Серову, что его очень ждут в полку, что все желают ему здоровья и что писем на его имя нет.
Что же еще написать? Подумав, он спросил, не переслать ли оставленный чемодан в Барнаул.
Письмо вышло коротенькое. Перечитав, Лунин вздохнул и сложил лист треугольником.
2
На другой день в полк прилетел на «У-2» Уваров.
Он вошел в землянку командного пункта полка как раз в тот момент, когда все в ней находившиеся рассматривали сталинградскую карту Шахбазьяна.
