Некоторые снаряды разрывались уже так близко, что фонтаны брызг окатывали палубу. Каргин швырял «ТЩ-100» из стороны в сторону, вел его широким зигзагом, менял курс по два раза в минуту, чтобы затруднить попадание. Но огонь вражеской артиллерии всё усиливался, и было ясно, что надо уходить.
«ТЩ-100» опять обогнул западную оконечность острова Сухо и, выходя из-под обстрела, пошел к югу.
За отважным нападением одинокого маленького тральщика на вражеские корабли гарнизон острова следил с восхищением.
Пламя, охватившее головной катер, батарейцы встретили радостным гулом голосов:
— Вот это попадание! Здорово! А? — подпрыгнув, крикнул Сашка Строганов главстаршине Мартынову. — Всё их начальство к рыбам! А?
И батарея острова Сухо сразу вступила в бой. Большую баржу, ближе других подошедшую к острову, она вместе с артиллеристами тральщика разбила и потопила. Метания баржи и гибель ее на глазах у всех в нескольких сотнях метров от островка наполнили батарейцев радостным ощущением своей силы.
Три орудия батареи продолжали вести непрерывный огонь.
У старшего лейтенанта Гусева было нечто вроде своего командного пункта — маленький блиндаж со смотровой щелью, через которую можно было глядеть во все стороны. Блиндаж этот находился позади орудия Уличева и был соединен телефоном с командирами всех трех орудий. Однако особой надобности в телефоне не было: орудия стояли так близко, что из командного пункта нетрудно было подавать команды без всякого телефона.
Вообще на этом крохотном островке всё размещено было тесно, до всего было рукой подать — и до дальномерщика с дальномерной трубкой, и до радиста, помещавшегося со своей аппаратурой в отдельной маленькой землянке рядом с командным пунктом.
В свой командный пункт Гусев вошел не сразу. В начале боя он стоял возле дальномерщика, прямой, подтянутый, чуть-чуть более бледный, чем всегда, и следил в бинокль за движениями кораблей.
Дальномерщик докладывал ему всё время изменявшуюся дистанцию до цели, и Гусев отдавал приказания спокойным, ровным, звонким голосом, как на учебных занятиях."
"Отрывая по временам глаза от бинокля, он следил за работой бойцов у орудий. Это была первая проверка его батареи, проверка всей его деятельности за целый год.
