— Ему-то всё равно, — согласился Уваров. — А вам разве всё равно?
— Нет, мне не всё равно, — сказал Лунин и почувствовал, что краснеет.
— И мне не всё равно, — сказал Уваров.
Они дошли до столовой, но не остановились, а пошли по улице дальше.
— А вас я поздравляю, майор, — сказал Уваров.
— С чем? — удивился Лунин.
— Вы командуете лучшей эскадрильей полка.
— Эскадрильей, которой нет!
— Как — нет? Разве можно сказать про рассохинскую эскадрилью, что ее нет? Это до войны любую часть можно было расформировать и сказать, что ее нет.
Каждое подразделение было таким же; как любое другое, и отличалось только номером. А теперь, после полугода этой войны, каждое подразделение имеет свою личность, свою судьбу. И, странное дело, мертвые продолжают жить в своих частях, продолжают учить и вести живых. Это удивительно, но это так. И вторая эскадрилья жива и будет жить. И не случайно, что ее командиром стали вы, а не кто-нибудь другой. Разве вам это не ясно?
Они прошли уже всю деревню насквозь, и улица превратилась в лесную дорогу.
Куда они идут? Но тут Уваров повернул назад, и Лунин понял, что они просто прогуливаются.
— Так и я могу сказать, что я комиссар дивизии, которой нет, — продолжал Уваров. — У нас три полка да, сверх того, отдельные подразделения, штабы, политорганы, тылы, инженеры, мастерские, строевые отделы, а поднять все самолеты в воздух — так одной полной эскадрильи не получится. И всё же мы дивизия, хотя бы потому, что немцы считают нас за дивизию.
— А они считают? — спросил Лунин."
"— Наверно, считают, раз до сих пор не решились ударить с воздуха по дороге. Они ведут себя очень осторожно, подтягивают авиацию.
— Авиацию подтягивают?
— Есть такие сведения.
— Значит, они поняли, в чем смысл дороги?
— Начинают понимать. Еще не до конца поняли, но начинают. Окончательно раскумекают, чуть в Ленинграде станет лучше.
— Еще не лучше? — спросил Лунин.
— Пока нет.
— А когда станет лучше?
— Не знаю. Откуда я могу знать? Для того чтобы увеличить нормы, нужно сначала поднакопить продовольствия, а город огромен, в нем, кроме жителей, несколько армий, а дорога, видимо, пропускает немного… Но поднакопят, если мы выдержим удар…
— Когда же будет этот удар?
— Вот человек — всё ему надо знать, когда! — рассмеялся Уваров.
— Как раз к тому времени, как ваш самолет выйдет из ремонта.
— Не раньше?
— Не думаю.
Они замолчали и молча прошли мимо столовой. Уваров искоса поглядывал на Лунина.
