– Ты не доверяешь мне, папа? Почему? Потому что я выросла и пытаюсь быть самостоятельной? Потому что мое видение веры отличается от твоего? Или потому что когда-то я дала клятву не вредить Стаффордам?"
"– Я расскажу вам, кто и как будет внедряться в их окружение, – вмешался Харт, глядя мне прямо в глаза. – Вы всё узнаете.
– Вы ничего и никому не скажете, Гэбриэл, пока я вам не велю, – бросил ему отец.
Харт перевел ледяной взгляд на моего отца, но возражать не стал. Потом он посмотрел на меня – в его глазах ясно читалась поддержка и призыв не горячиться.
Я посмотрела на Рейчел – она была похожа на человека, чей дом горит, но который слишком боится огня, чтобы бежать спасать тех, кто ему дорог. Агнес взволнованно хлопала ресницами, не совсем понимая, почему все ссорятся вместо того, чтобы скорее есть десерт.
– Ты несправедлив, отец, – встал на мою защиту Сет. – В списке людей, которым я бы доверил прикрывать свою спину, Кристи была бы первой.
– И в моем списке тоже, – выпалила Агнес, переводя на меня обеспокоенный взгляд.
Вряд ли она до конца понимала, о чем речь, но точно хотела защитить меня.
– Дорогой, это же наша дочка, – подала голос Рейчел.
– А вы что скажете, Гэбриэл? – мой отец повернулся к Харту. – У вас прекрасное чутье, и я доверяю вам как никому другому.
– Что именно вас интересует, Джо? – спросил он, и внезапно я снова уловила в его речи шотландский акцент.
– Меня интересует ваше мнение о Кристи. Что вы о ней думаете, учитывая ее поведение, характер и взгляд со стороны? Думаю, вашему экспертному мнению можно доверять.
Мои щеки начали пылать. Отец говорил обо мне так, словно я и вовсе здесь не сидела. Или будто я была какой-то племенной кобылой, которую он собирался купить на аукционе. Да еще и интересовался мнением человека, который не принадлежал к нашей семье и знал обо мне немного. Что-то бесконечно обидное было в его театральном обращении к Харту.
– Спасибо за обед. – Я встала, расправляя подол, все еще мокрый от пролитого вина. – Рейчел, все было очень вкусно.
Сет, ты лучше всех. Папа, я пришла с чистосердечным раскаянием, а получила публичную порку. Ты доволен?
И я выбежала из гостиной, сорвала с крючка сумочку в прихожей и бросилась вон из дома, который когда-то был таким родным.
* * *Я была так ослеплена злостью и отчаянием, что грохнулась со своего велосипеда на полпути к въездным воротам. Разбила коленки и локоть. Пришлось закусить губу, чтобы не разрыдаться. Вот еще, я не буду плакать.
