Я приняла их в нашем доме, но смотреть на то, как ты увязаешь в чарах Стаффордов, я тоже не буду. Эта болезнь – симпатия к ним – не должна проникнуть в твою голову. Если это случится – ты пропала. И для нас, и для Господа. Когда яблока оказалось недостаточно, дьявол придумал любовь. Не забывай об этом, Кристи. Я верю, что в твоей голове гораздо больше проницательности, ума и осторожности, чем… чем порой кажется. Очнись и спаси себя. Мы не сможем вечно стоять между тобой и ними, запирать тебя на ключ или сажать под домашний арест.
Ты должна сама понять, что хорошо для тебя, что плохо, а что смертельно опасно. Больше никто за тебя этого не сделает… Подумай над тем, что я сказала.
– Да, Рейчел, – ответила я, утирая распухшее от слез лицо.
Я провела два дня взаперти. Чувствовала себя пленницей и мученицей, которая страдает за грехи, которых не совершала. Я пыталась выторговать себе хотя бы одну встречу с Дэмиеном и Дженнифер, но так и не смогла.
На третий день я обнаружила, что дверь в мою комнату больше не заперта.
Я наивно предположила, что ее просто забыли закрыть, и прямо в пижаме помчала в комнату Дэмиена. Пару раз постучала, но мне не ответили. Распахнула дверь и увидела пустую кровать без постельного белья. Столик, который ранее был завален лекарствами, теперь был пуст. И аромата духов Дженнифер, который раньше наполнял всю комнату, – его тоже больше не было.
В коридоре послышались шаги, и я увидела Морин – медсестру, которая часто появлялась в нашем доме, чтобы помогать мистеру Флинту.
Она же приглядывала за дедом, когда у того обострялось старческое слабоумие.
– Где они? – спросила я у Морин.
– Уехали вчера вечером, – ответила она.
Волна отчаяния и удушливой тоски подступила к горлу. Я прикрыла глаза, пытаясь справиться с головокружением.
– Ему стало лучше?
– Да, – ответила она, раздвигая шторы и распахивая окно. – Кристи, я должна закрыть комнату и отдать Рейчел ключ.
– Можно я сделаю это сама? – спросила я, и Морин разрешила.
Когда она ушла, я легла на матрас, обняла подушку и лежала так какое-то время, глядя в потолок.
Странное это было чувство – лишиться того, что никогда не было твоим. Вроде бы и горевать было не о чем, но почему же тогда стало так больно и так тоскливо?
Дверь скрипнула, и внезапно я увидела на пороге взъерошенную, заспанную малютку Агнес, свою младшую сестру, которая пару секунд сонно разглядывала меня, а потом опустилась на четвереньки и полезла под кровать.
